Дальше улица раздваивалась, и Элиан вместе со своим эскортом свернула вправо, где начиналась Прайорилейн. Перед ними с визгом и хрюканьем бросился врассыпную выводок годовалых поросят. На смену домам ремесленников и торговцев пришли крошечные, крытые камышом коттеджи, которые монахини сдавали в пожизненную аренду старикам. При каждом доме был небольшой огородик, примыкавший к стене монастыря. Это высокое сооружение было возведено из того же камня, что и замок, которым управлял отец Элиан. Со стены свешивались вниз густые заросли плюща, все еще пышного и зеленого, несмотря на то, что уже наступил сентябрь. Вдали виднелись верхушки деревьев. Красные вкрапления на них свидетельствовали о богатом урожае яблок в монастырском саду, составлявших один из значительных источников дохода обители.
В конце Прайорилейн возвышалось двухэтажное здание монастырской гостиницы; высокие арки трехстворчатых окон украшала искусная резьба. Здесь эскорт Элиан остановился, чтобы ждать возвращения хозяйки домой, в Конитроп. С тех пор как она вышла из детского возраста, шериф тщательно заботился о безопасности дочери, когда она покидала пределы имения. Но в женском царстве монастыря Элиан явно не нуждалась в охране.
Приблизившись к большим арочным воротам монастыря, соединявшим мир Господа с человеческим, Элиан замедлила шаг. Одна створка толстых дубовых дверей была распахнута. В проеме стояли две сестры во всем черном, как и подобает их ордену.
Одна из них, привратница Матильда, пухлая веселая женщина, с удовольствием выполнявшая свою обязанность встречать гостей, увидев Элиан, улыбнулась. Вторая, Нильда, помощница настоятельницы монастыря, ожидавшая, несомненно, встретить более пристойную гостью, всем своим видом выражала неодобрение.
– Ты запыхалась, – промолвила она, когда Элиан остановилась. – А ведь женщина благородного воспитания не должна бегать. – Нильда бегло говорила по-французски, как и вся английская знать.
Элиан недовольно поджала губы. Их взаимная неприязнь возникла еще в те времена, когда она находилась в обители на воспитании. Было довольно трудно не подвергаться злобным нападкам Нильды, являясь третьей, обременительной для отца, дочерью шерифа, бесприданницей, не имеющей надежды выйти замуж, родить детей или сделать карьеру.
– Вам должно быть известно, что отец велел мне поторопиться, – огрызнулась она.
– Конечно, – поддержала ее сестра Матильда, выступив на защиту любимого ребенка от нападок презренной начальницы. – Иначе Элиан не стала бы бегать.
Взглянув вопросительно на жалкий наряд Элиан и распущенные волосы, Нильда скривила губы.
– Пусть твой отец хоть треснет, но в таком виде ты и на шаг не приблизишься к нашей высокопоставленной скорбящей гостье. Отправляйся домой и переоденься.
– Вы не имеете права отсылать меня прочь, – возразила Элиан.
Нильда свирепо посмотрела на дочь шерифа:
– Прочь, дрянь! Я не позволю тебе грубить.
– Сестра младшая настоятельница! – ахнула привратница, всплеснув руками.
Не обращая внимания на менее сановитую сестру, помощница настоятельницы продолжала:
– Пресвятая дева, к чему напускать на себя этот вид, когда весь город знает, до какого состояния докатилось имение твоего отца. Он настолько погряз в долгах, что не постеснялся унизить твоих сестер, продав их за копейки в жены крестьянам. – В глазах Нильды заиграли злобные огоньки. – Но он не смог избавиться от тебя, правда? Даже у простого мужика хватило ума отказаться от такой дурно воспитанной девахи, как ты. Нам ты тоже не нужна. Когда наш Господь наконец заберет грешную душу Рейнера дю Омэ из его деспотичного тела, не вздумай просить здесь убежища. Я позабочусь, чтобы тебя не приняли даже в качестве послушницы.
– Я скорее сдохну от голода, чем попрошу у вас корку хлеба, – ответила Элиан, скрыв за возмущением страх, что после кончины отца ее на самом деле ждет голодная смерть.
Нильда открыла было рот, чтобы что-то сказать, но в этот момент раздался звон сбруи и шумный храп усталых лошадей. От угла гостиницы к воротам монастыря долетели мужские голоса, возвестившие о прибытии отряда лорда Хейдона. Следы злобы с лица Нильды тут же испарились.
– Они прибыли! – воскликнула она, вложив в восклицание больше радости, нежели требовал скорбный повод, послуживший причиной визита. Забыв о существовании Элиан, она отряхнула с юбок невидимые пылинки.
Элиан хотела проскользнуть в ворота, но привратница схватила ее за руку и оттащила в сторону.
– Сестра, мне необходимо добраться до отца, – возмутилась Элиан.
Устало махнув рукой, Матильда пресекла ее протест:
– Репутация вашего отца пострадает, если леди Хейдон увидит, как вы торопитесь. Лучше подождите и последуйте к отцу за сестрой Нильдой и благородной гостьей.
Элиан вздохнула. Словесной взбучки от отца не избежать за то, что подвела его, но она понимала, что Матильда права. Если бы отец увидел, что она бежит впереди леди, словно какая-нибудь горничная, расстроился бы еще больше.
– Что касается слов сестры Гордыни, – продолжала Матильда, кивком указав на Нильду, – не обращайте внимания. У нее и без того будут неприятности, когда мать Герта узнает, что она пришла сюда встречать леди Хейдон, в то время как получила распоряжение не делать этого. И если ваш батюшка и вправду оставит вас без средств к существованию, у нас достаточно сестер, которые хотят, чтобы вы были с нами, и смогут уговорить мать Герту вступиться за вас.
Хотя заверения Матильды немного успокоили Элиан, все же не было никакой гарантии, что Герта согласится принять ее под свое крыло. По крайней мере, Нильда получит по заслугам. Элиан с горечью улыбнулась. Нильда, графская дочь, обладала гордостью, соответствующей ее происхождению. Однако не догадывалась, что те, на кого она смотрела с презрением, а таких было большинство, возвращали презрение сторицей, – А вот и она! – воскликнула Нильда, как только из-за угла монастырской гостиницы появилась леди Хейдон.
Благородная дама выглядела совсем худой и маленькой. Шла она так, словно ступала по острым камням. Широкополая шляпа скрывала ее лицо.
Следом за ней двигался огромного роста рыцарь. Элиан разинула рот. Боже милостивый, а ведь она сумела бы по пальцам пересчитать мужчин, которые могли сравниться с ней ростом. Удивление Элиан сменилось восхищением. Тем более что рыцарь был не только высок, но и очень хорош собой. Высокие скулы, красиво изогнутые брови, аккуратно подстриженная золотистая бородка. Кафтан плотно облегал широкие плечи и могучую грудь. Двигался он легко. Сняв перчатки, рыцарь сунул их за пояс, обнажив красивой формы кисти с чересчур тонкими для воина пальцами.
