Я прошла в спальню, открыла один из ящиков тумбочки и достала черный бархатный мешочек с додекаэдрами. Уже давно я взяла себе за правило советоваться с гадальными костями перед тем, как взяться за очередное расследование.
Я сосредоточилась и мысленно задала вопрос: чего мне ждать? После этого я вынула додекаэдры из мешочка, некоторое время подержала их на ладони, а затем метнула на верхнюю часть тумбочки.
Комбинация из чисел означала, что мне будет сопутствовать удача. Ну, что же. Будем считать, что додекаэдры меня благословили. Пора собираться к Володьке Кирьянову, моему институтскому другу. Надо все-таки предварительно позвонить ему и узнать, на месте ли он, поскольку полковника часто вызывают по разным делам.
Я набрала Владимира.
– Алло, Володь, – сказала я в трубку.
– О, Таня, это ты? – отозвался Кирьянов.
– Она самая, – подтвердила я и, чтобы сразу приступить к делу, спросила: – Слушай, Володь, кто ведет дело об убийстве Константина Воротниковского?
– А ты что, занимаешься этим делом? – в свою очередь спросил Владимир.
– Да вот, утром пришел его двоюродный брат, сказал, что это стопроцентный «глухарь», так ему объяснили в полиции, – сказала я.
– Да… Понимаешь, Тань, следов и улик и в самом деле практически никаких нет, – подтвердил Кирьянов. – Так что…
– Слушай, Володь, давай я к тебе сейчас подъеду и ознакомлюсь с тем, что уже известно следствию. Потому что брат убитого рассказал мне об убийстве только в общих чертах.
– Давай, Тань, приезжай, жду, – сказал Кирьянов и отключился.
Я надела джинсы и легкий пуловер, затем причесалась и, скрутив волосы в жгут, уложила их на затылке. Взяв сумку, я спустилась вниз и направилась к своей машине. Уже минут через десять я припарковалась около городского управления полиции.
Я подошла к двери кабинета Кирьянова и постучала.
– Войдите, – сказал Владимир.
В кабинете, кроме полковника, находился еще один человек. Насколько я поняла, это был стажер. Внешне он выглядел очень молодо. Ну точно, выпускник, пришел набираться опыта.
Молодой человек сидел за столом у окна и что-то сосредоточенно набирал на клавиатуре компьютера.
– Здравствуйте, – сказала я, обращаясь к Кирьянову и парню.
– Еще раз здравствуй, – отозвался Володька, – проходи.
– Здравствуйте, – сказал молодой человек, отведя взгляд от монитора и посмотрев на меня.
В это время у Кирьянова зазвонил телефон.
– Слушаю, – сказал он в трубку, – да, понятно.
Владимир поднялся из-за стола.
– Слушай, Тань, меня сейчас срочно вызывают. Давай поступим так. Вот у нас тут сейчас стажируется Валентин Валерьевич Москвитин, он, кстати, подключен к расследованию убийства Константина Воротниковского. Валентин Валерьевич, представляю вам нашего коллегу, это Татьяна Александровна, она – частный детектив и тоже занимается этим делом. Поэтому введите Татьяну Александровну в курс дела со всеми деталями. А я сейчас вынужден вас покинуть.
Кирьянов пересек кабинет, открыл дверь и вышел. Я выскочила за ним:
– Кирь, пару минут мне удели.
– Слушаю, – резко откликнулся друг.
– Говорят, вы соседа по квартире убитого всерьез не приняли. Правда, что ли?
– Тань, смеешься? – фыркнул Кирьянов. – Как его можно принимать всерьез? Манерный и трепетный юноша, толком ничего не говорит, только ноет «ах как все ужасно»! Но мы его выслушали, опросили других соседей – как водится, никто ничего не видел. Сама знаешь – даже если что-то заметили, полиции сообщать опасаются. И кстати, осмотр квартиры свидетеля мы произвели – ему по всем показателям проще всего было бы грохнуть соседа. Только ни единой улики – ни ножа, ни следов крови. Чист голубок.
– Ага, – кивнула я, успокаиваясь. И впрямь, как я могла усомниться в Володьке?
– Если у тебя все, я побежал. – Кирьянов махнул мне рукой на прощание и скрылся в конце коридора, а я вернулась в кабинет.
– Валентин Валерьевич, – обратилась я к стажеру, – я хочу ознакомиться с тем, что уже известно следствию по поводу убийства Константина Воротниковского.
– Сейчас, Татьяна Александровна, один момент, – кивнул Москвитин и, порывшись в стопке, лежавшей на краю стола, протянул мне тоненькую папку.
– Спасибо, – сказала я, держа папку в руках. – Только сначала расскажите, где нашли Воротниковского, каким оружием он был убит.
– Да, конечно, – с готовностью отозвался Москвитин. – Значит, так. Воротниковского обнаружили в тамбуре, перед дверью его квартиры.
– Кто обнаружил тело? – спросила я.
– Его сосед, Кирилл Андреевич Кондратьев, – ответил Москвитин. – Мы допросили его, оказалось, что он дожидался своего друга и несколько раз подходил к двери посмотреть в глазок. Сначала он увидел подозрительного мужчину в потертой куртке с заклепками, который стоял на этаже и курил. Спустя какое-то время Кондратьев услышал голоса на лестничной клетке, но затруднился определить, точно ли это был Воротниковский или же кто-то другой. Тогда он снова подошел к двери и увидел лежащего Воротниковского. Он позвонил нам. Воротниковскому был нанесен удар в область сердца, предположительно армейским ножом. Он потерял много крови, под ним натекла целая лужа. По заключению судмедэксперта, погиб он практически сразу. Рана была единственная, но она оказалась смертельной. Это установила прибывшая на место следственная бригада. Смерть наступила практически сразу же.
– Следы борьбы были обнаружены? – спросила я.
– Нет, никаких следов. То есть у Воротниковского уже просто не было возможности бороться или как-то еще сопротивляться.
– Значит, и следов преступник тоже не оставил? Я имею в виду, отпечатков пальцев?
– Нет отпечатков, Татьяна Александровна. – Москвитин с сожалением покачал головой.
– Орудие убийства нашли? – спросила я.
– Нет, – ответил Москвитин. – Судя по всему, преступник унес его с собой.
– Версия ограбления подходит?
– Нет, деньги не взяли, кредитки на месте. Дорогие часы тоже не сняли. На ограбление не тянет, – ответил Москвитин.
– Квартиру Воротниковского осматривали? – задала я стажеру следующий вопрос.
– Да, конечно. Во-первых, она была вскрыта.
– Вот как? – удивилась я. – Получается, что преступник не нашел ключей от квартиры?
– Да, получается, что так. В карманах у Воротниковского ключей не было. Не было их также и в борсетке.
– Так, а что было в квартире? – спросила я.
– Там был беспорядок, все вещи свалены в
