Читаем без скачивания Кровавая жатва - Шэрон Болтон

Том пригнулся и выглянул, надеясь, что высокая трава скроет его. Второй мальчик из его класса, Билли Аспин, показывал в сторону зарослей ежевики возле могилы маленькой девочки, которую они с Джо только что нашли. Том обернулся к Джо.

— Они сюда не смотрят, — сказал он. — Нам надо поторопиться. Давай за мной!

Том бросился вперед, в сторону громадного вертикально стоявшего надгробия, одного из самых больших на холме. Джо последовал за ним, и им удалось благополучно добраться туда. Камни свистели в воздухе, но Том и Джо были в безопасности позади этого огромного каменного сооружения с оградой. В ограде была металлическая калитка, а за ней деревянная дверь, которая вела в склеп. Отец говорил им, что это фамильная усыпальница, видимо, очень большая внутри и уходившая глубоко в склон холма, со множеством полок, где должны располагаться гробы многих поколений.

— Они разделились, — послышалось со стены. — Вы двое, давайте за мной!

Том и Джо переглянулись. Как они могли разделиться, если сидят так близко друг к другу, что Том чувствует на лице дыхание брата?

— Они просто тупицы, — сказал Джо.

Том выглянул из-за надгробия. Трое мальчишек шли вдоль стены по направлению к могиле Люси Пикап. Остальные трое продолжали смотреть в их сторону.

— Что там за шум? — спросил Джо.

— Может, ветер? — предположил Том, не особо вслушиваясь. Это была вполне безобидная догадка.

— Нет, это не ветер. Это музыка.

Том прислушался. Джо был прав. Определенно музыка, спокойная, с устойчивым ритмом, под который пел глубокий мужской голос. Она стала громче, теперь и эти балбесы тоже услышали ее. Один из них спрыгнул вниз и побежал в сторону дороги. За ним последовали остальные. Музыка становилась все громче и громче, и теперь Том уже слышал шум автомобильного мотора.

Это был Джон Ли Хукер. У их отца было несколько его альбомов, и он часто включал их, причем очень громко, когда мамы не было дома. Кто-то ехал вверх по холму, слушая Джона Ли Хукера на своей стереосистеме, и это было самое время, чтобы поспешить. Том шагнул в сторону, выйдя из-под прикрытия.

Теперь здесь оставался только Джейк Ноулс. Он обернулся и увидел Тома, который уже не прятался. Оба понимали, что игра закончена. Разве что…

— У него твоя бейсбольная бита, — сказал Джо, который вышел за Томом. — Что он делает?

У Джейка была не только бита Тома, но и его большой и очень тяжелый красный мяч, которым Тому под страхом долгой и мучительной смерти (именно так говорила их мама, когда хотела быть серьезной) запрещалось играть вблизи зданий, особенно зданий, имеющих окна, — она достаточно ясно выражается? Том и Джо перед этим тренировались ловить мяч возле церкви. Они оставили биту и мяч под стеной, и теперь Ноулс забрал их.

— Он просто их спер, — сказал Джо. — Можем звонить в полицию.

— Я так не думаю, — ответил Том.

Джейк тем временем повернулся лицом к церкви. Том видел, как он аккуратно подбросил мяч в воздух, а потом с силой размахнулся битой. Мяч взвился вверх и попал в громадное витражное окно на боковой стене. Синее стекло разлетелось вдребезги. В это время мотор машины затих, музыка выключилась, а Джейк рванул вдогонку за своими друзьями.

— Зачем он это сделал? — спросил Джо. — Он разбил окно. Теперь он точно попал.

— Да нет, не он, — сказал Том. — Попали мы с тобой.

Джо на мгновение с недоумением уставился на брата, но потом все понял. Ему было всего только шесть, и он, конечно, был чертовски надоедливым, но тупым его точно не назовешь.

— Это нечестно! — Лицо его скривилось от негодования. — Мы все расскажем!

— Они нам не поверят, — сказал Том.

В новой школе он всего шесть недель, а его уже три раза оставляли после уроков, плюс два похода в кабинет директора, целая куча серьезных замечаний от учителя — никто ему не поверит. Да и с чего бы им верить, если на стороне Джейка Ноулса полкласса? Они просто из штанов выпрыгивают в своем рвении его поддержать. А те, кто не ходит в приятелях Джейка, слишком напуганы его бандой, чтобы сказать что-то против. Он уже шесть недель расхлебывает то, что начал Джейк Ноулс. Похоже, это как раз Том — тупица.

Он взял Джо за руку, и они со всех ног побежали сквозь высокую траву. Том вскарабкался на стену, оглядел церковный двор и нагнулся, чтобы затянуть брата наверх. Джейка и других мальчишек видно не было, но среди руин старой церкви есть сотни мест, где можно спрятаться.

Старая спортивная машина, бледно-голубая, со множеством серебристых деталей, остановилась прямо у церковных ворот. Мягкая крыша была опущена. Водитель, перегнувшись через пассажирское сиденье, копался в бардачке. Наконец он нашел то, что искал, и выпрямился. На вид ему было лет около тридцати четырех или тридцати пяти, примерно как отцу Тома, но он был выше и более худым.

Кивнув Джо, чтобы тот следовал за ним, Том подобрал бейсбольную биту (нет смысла оставлять улики на виду) и побежал. Наконец они забрались в свое любимое убежище. Они обнаружили его вскоре после переезда сюда: это была прямоугольная каменная могильная плита, огромный камень на четырех каменных опорах. Вокруг росла высокая трава, и когда мальчики залезали под плиту, их совершенно не было видно.

Мужчина из спортивного автомобиля открыл дверцу и вышел наружу. Когда он повернулся лицом к церкви, мальчики увидели, что волосы у него того же цвета, что и у их матери (светлые, рыжеватые, но бледнее, чем имбирь), такие же кудрявые, как у нее, только коротко подстриженные. На нем были шорты до колен, белая футболка и ярко-красные сандалии из мягкого пластика. Он перешел дорогу, остановился и осмотрелся, внимательно разглядывая мощеные улицы, выстроенные в сплошную линию дома, обе церкви, торфяники.

— Он здесь раньше никогда не был, — сказал Джо.

Том кивнул. Незнакомец прошел мимо мальчиков и направился к главной двери церкви. Из кармана он достал ключ. Через мгновение дверь открылась, и он зашел. Как раз в этот момент на входе в церковный двор показался Джейк Ноулс. Том привстал и огляделся. Позади них стоял Билли Аспин. Пока они смотрели друг на друга, из-за надгробий показались и другие члены банды. Братья были окружены со всех сторон.

2

— Там все горело три часа, прежде чем им удалось потушить пожар. И они сказали, что температура там, внутри, в точке… не могу вспомнить, как они называли ее…

— Точка возгорания? — предположила Эви.

Девушка, сидевшая напротив, кивнула.

— Да, именно так, — сказал она. — Точка возгорания. Они сказали, что там было как в печке. А ее комната находилась как раз над этим местом. Они не могли даже близко подойти к дому, не говоря уже о том, чтобы подняться наверх. Потом обвалился потолок… А после того как все настолько остыло, что туда можно было зайти, они ее так и не нашли.

— Вообще никаких следов?

Джиллиан покачала головой.

— Нет, ничего, — сказала она. — Понимаете, она была совсем крохотной. Такие маленькие нежные косточки… — Дыхание Джиллиан участилось. — Я где-то читала, что такое, хоть и довольно редко, но все-таки случается, — продолжала она, — ну, когда люди… исчезают без следа. Огонь полностью сжигает их. — Она начала судорожно хватать ртом воздух.

Эви выпрямилась на стуле, и левая нога немедленно отозвалась болью.

— Джиллиан, все в порядке, — сказала она. — Давайте-ка отдышитесь. Просто контролируйте дыхание.

Джиллиан положила руки на колени и опустила голову, а Эви сосредоточилась на том, чтобы совладать с собственным дыханием и отвлечься от боли в ноге. Часы на стене показывали, что консультация идет уже пятнадцать минут.

Ее новая пациентка Джиллиан Ройл была безработной разведенной алкоголичкой. Ей исполнилось всего двадцать шесть. В направлении от врача говорилось о состоянии «длительной и аномальной скорби», вызванной смертью три года назад во время пожара ее дочери, которой было два года и три месяца. По данным терапевта, у Джиллиан была глубокая депрессия и склонность к суициду, она несколько раз умышленно наносила себе травмы. Врач объяснил, что выписал бы направление раньше, но только недавно узнал об этом случае от работника местной социальной службы.

Это был ее первый прием у Эви.

Волосы Джиллиан упали почти до пола. Когда-то они были выбелены, и теперь отросшая часть давно немытых светлых прядей стала коричневато-мышиного цвета. Постепенно ее судорожно вздымавшиеся и опадавшие плечи начали успокаиваться. Еще через мгновение она подняла руку и откинула волосы назад. Снова стало видно лицо.

— Простите, — прошептала она, словно ребенок, которого застали за чем-то предосудительным.

Эви покачала головой.

— Вы не должны извиняться, — сказала она. — То, что вы ощущаете, совершенно нормально. У вас часто случаются затруднения с дыханием?