Читаем без скачивания Средство против шарлатана - Кэролайн Роу

— Вы хотите обрести мудрость?

— Да, — ответил молодой человек, наверное, самый смелый из них. На нем тоже была черная блуза ученого. — Но мы не уверены, что вы тот, кто сможет научить нас столь высоким предметам.

— Согласен, — ответил Гиллем с деланым смирением. — Вполне возможно, господа, что ваши знания уже превзошли мои способности. Вы разбираетесь в волшебных травах, которыми устлан путь к знанию?

— Нам об этом ничего не известно. Верно, Лоренс? — сказал самый юный из них.

— Молчи, Марк, — отозвался Лоренс. — Предоставь это мне. Мы бедные студенты, — продолжил он, — мы не можем много заплатить. Одна монета в ваш мешок от нас троих, чтобы выслушать пару слов о важности знания, — это одно дело, но сколько вы попросите за то, чтобы поделиться с нами самим знанием?

— По десять монет с каждого, — вступил в разговор Луп. — И лишь потому, что хозяин заметил, какая заинтересованность и ум написаны на ваших лицах. Обычно мы берем больше. У нас большие затраты, знаете ли. Нужны редкие травы и мази, а чтобы ритуал удался, надо зажечь благовонный ладан. От десяти монет мы ничего не выиграем, но хозяин добрый и щедрый человек, желающий наградить мудростью всякого, кому она принесет пользу.

— И если мы решим принять ваше столь великодушное предложение, — сухо сказал Лоренс, — то когда мы встретимся? Мы занятые люди и не вольны распоряжаться своим временем.

Мастер Гиллем в растерянности взглянул на слугу.

— Вы поймете, добрые господа, что мы злоупотребляем великодушием других ради наших частных встреч…

— Но если вы сможете увидеться с нами во втором часу ночи, когда весь город спит, — перебил Луп, — у нас будет и время, и место, где разместить вас.

— Где нам вас искать? Или же вы живете в поле?

— Было бы неплохо, — торжественно произнес Гиллем, — но слишком трудно. Мы снимаем комнату в квартале Сан-Фелью у доньи Мариэты. Она пытается искупить вину за свой образ жизни, предоставляя нам бесплатное жилье. К ее дому вас проводит любой.

— Завтра вечером духи будут сильны, — сказал Луп. — Явитесь к нам, и вы узнаете много.

— Я знаю, где это, — покраснев, произнес третий юноша.

— Ты, Аарон? — переспросил Лоренс. — И ты знаешь, кто она?

— Да, — твердо ответил Аарон, — но и она, и ее девушки должны есть хлеб.

— Что думаешь? — пробормотал Лоренс, когда трое юношей быстро заняли свои места за столом у Родриге. Хозяин таверны со стуком выставил перед ними три деревянные кружки, налил в них из кувшина самого дешевого, разбавленного и кислейшего вина и встал рядом. Из своего многолетнего опыта он знал, что если подмастерья, студенты и им подобные молодые бродяги сразу не заплатят за выпивку, ему, скорее всего, придется проститься со своими денежками. После долгих поисков юноши набрали достаточную горку монет из своих личных запасов.

— Насчет мастера Гиллема? Слишком дорого, — уныло отозвался Марк. — Мне и так едва хватает на уксус, который Родриге выдает за вино, чтобы еще пускаться в дополнительные расходы.

— Обучение всегда стоит денег, — заметил Аарон.

— Но не в том случае, когда тебя обучает отец, — ответил Марк. — В противном случае, кто бы захотел стать ткачом?

— Тебе обязательно становиться ткачом? — спросил Лоренс.

— Разве это занятие унаследует не твой брат?

— Можно и так сказать, — произнес Марк. — Но моему отцу было бы очень невыгодно отдавать меня в ученики. Он слишком скуп для этого. — Он поднял кружку. — За работу. Ненавижу ее. Уйду, как только смогу.

— Ты хотя бы можешь уйти, — заметил Аарон. — А я должен оставаться в пекарне навечно, иначе скажут, что я обрекаю родителей на нищету в старости.

— Пусть твоя сестра выйдет замуж за человека, готового изучить пекарское дело, — предложил Лоренс. — Ты не раб своих родителей.

— А чем бы ты занялся, если бы ушел? — спросил Марк.

— Отправился бы на север. В Тулузу или куда-нибудь еще. Туда, где в чести поэзия и знания.

— Аарон переписал все новые стихотворения, — добавил Лоренс. — И множество старых.

— Я все трачу на бумагу и чернила, — согласился Аарон со смущенной улыбкой. — И вино.

— Откуда ты взял эти стихотворения? — осведомился Марк.

Лоренс подмигнул.

— Он и не брал. Некоторые принадлежат моему отцу, другие моим учителям, а одна прекрасная книга самому епископу.

— Я был осторожен, — добавил Аарон. — Все вернул как можно быстрее. Зачем тогда меня отдали в школу, если не хотели, чтобы я научился читать?

— Это дает им почувствовать собственную значимость, — ответил Лоренс. — Мой отец такой же. Но я здесь не останусь. Все в этом городе только и думают о цене на шерсть и сукно и о том, как бы разбогатеть. Я отправлюсь в Монпелье изучать астрономию и астрологию, а также труды греков по логике и математике. Я поговорю с мастером Гиллемом о том, что там изучают, и спрошу его, кто самые знающие учителя. — Лоренс поднял кружку с печальной улыбкой. — За свободу.

— Мой отец утверждает, что лишь богатые христиане могут позволить себе тратить время на такие пустяки, как поэзия и математика, — заметил Аарон. — Он хочет, чтобы я женился на работящей девушке с хорошим приданым и занялся своим собственным делом. Сейчас мне становится плохо от одной этой мысли.

— Кстати, — прибавил Лоренс, — мой отец рассуждает так же. За исключением моей женитьбы, потому что хочет, чтобы я стал по крайней мере епископом. Будь я графом, то мог бы проводить время за изучением легкомысленных вещей.

— Если бы ты был графом, — вступил в разговор Марк, — то тебе бы пришлось идти воевать и тебя бы убили в сражении.

— Верно, — согласился Лоренс. — Чем бы ты хотел заняться, если бы не пришлось работать у отца? Кроме того, чтобы уйти из города.

— Создавать красивые вещи, — просто ответил Марк. — Я могу ткать их на станке, но отец говорит, что это трата времени и перевод хорошей шерсти. Правда, он сам не особенно использует хорошую шерсть, — добавил Марк.

Все трое погрузились в мрачное молчание.

— А как же мастер Гиллем? — спросил Аарон.

— За одно занятие надо заплатить тридцать монет, — заметил Лоренс.

— С таким же успехом это могли бы быть тридцать тысяч, — вставил Марк. — У меня остались деньги только на то, чтобы завтра выпить вина, и все.

— Я могу заплатить за всех нас, — предложил Аарон. — Давайте согласимся.

— Ты? — потрясенно переспросил Марк. — Но это же куча денег.

— Что за деньги, Марк, дружище? — Еще один юноша в черном присел за стол и жестами подозвал своих друзей присоединяться. — Редкая вещь в моей жизни, могу тебя уверить. А у этого мошенника с луга нет никакой надежды выманить у меня последние деньги на выпивку.

— Добрый вечер, Бертран. Почему ты называешь его мошенником? — спросил Лоренс.

— Разве ты его не слушал, Лоренс, друг мой? В жизни не слыхал столько полуправды и такой искаженной логики.

— Что ты знаешь о логике? — с жаром осведомился Лоренс. — И если бы ты присутствовал на его первых двух выступлениях, то знал бы, какие он приводил доводы.

— Я знаю одно: если кто-то предлагает раскрыть мне все тайны магов, семи мудрецов и бог еще знает кого за три дорогих, — но очень простых урока, значит, меня собираются ободрать как липку.

— Ты подслушивал, — заметил Аарон.

— На лугу тайной беседы не получится, — возразил Бертран. — В любом случае знания достаются только путем упорного труда и от хороших учителей.

— Чья это проповедь, Бертран? — За столом раздался смех.

— Моего отца. — Бертран покраснел. — Но это все равно правда. И почему этот мудрый человек поселился в доме Мариэты?

— Так вы направляетесь к Мариэте, чтобы набраться мудрости, ребята? — спросил из-за соседнего столика крестьянин с обветренным лицом и разразился хохотом. — Она научит вас мудрости.

— Странные вещи происходят, — заметил другой посетитель. — Я слышал такое, чему вы вовек не поверите.

— В этом году у нас и без того хватало бед, — заметил крестьянин. — И прошу прощения за то, что подслушивал, но тайны магов до добра не доведут. На вашем месте я бы не совался в эти дела. Только не сейчас. Пусть маги оставят свои тайны при себе.

Как-то раз в конце сентября в четверг рано утром Исаака разбудил голос жены, бранящей Ибрахима за то, что он шумит, хотя прекрасно знает, что его хозяин еще спит. Исаака было не обмануть. Спешный вызов напуганной жены молодого Аструха вынудил его уйти после полуночи, и он пробыл в их доме, пока от усталости и предрассветного холода его пальцы не онемели. Остаток ночи Исаак проспал на кушетке в своем кабинете, выходящем одной стороной во внутренний двор. Юдифь хотела, чтобы ее муж перешел на другую кровать, но его кабинет был неприкосновенен, и она не желала туда заходить без веской причины.