поддержать разговор, но и оказаться полезной. Эту мою инициативу дорогой также высоко оценил. Но это опять ничуть не приблизило нас к решению главной проблемы. Муж продолжал тайно посещать любовницу.
Где-то через полгода после начала моих активных действий по спасению утопающей ячейки общества благоверный стал более вяло врать о том, что никакой любовницы не было и в помине, а платонические встречи с бывшей одногруппницей поросли быльем, и стало совершенно очевидно, что наша жизнь опутана ложью, как заброшенный подвал паутиной. Руки опустились.
Меня не оставляла только одна надежда – расставание откроет ему глаза на истинное положение вещей, он заскучает по мне и вернется, разрубив гордиев узел. То, что разъехаться, даже оговорив конкретный срок разлуки для упрощения первого шага, может быть выходом и положительно повлиять на исход ситуации, я знала сразу. Но морально не была готова совсем. Умом понимая, что муж будет продолжать ездить на работу, к нашему сыну, ночевать у родителей, эмоционально я ощущала себя так, как будто он не вылезет из её постели все 2-4 недели и не перестанет беспрерывно целоваться, даже если губы распухнут и начнут кровоточить.
Компромиссом стал трекинг – установка программы, показывающей место нахождения друг друга. Тут-то все и вскрылось.
Точка отсчета.
Не будучи готовой к инициативе разойтись, разъехаться и посмотреть друг на друга издали, я предложила трекинг. Муж стал уворачиваться. Я настаивать. Пришлось ставить ультиматум – или трекинг или разъезд. Я еще надеялась, что при таком раскладе он поймет серьезность моих намерений и сдастся, сразу. Благоверный взял время подумать. Мероприятие «пожить отдельно» сразу перестало быть спасающим семью. Стало понятно, что уйдет насовсем, что выбирает между мной и любовницей. Полдня супруг ходил с тоской на лице, после обеда достал чемодан. Вещи собирал, как на курорт – не смотря на февраль, сложил футболки и брюки. Ни одного свитера, ни сменной обуви или верхних зимних вещей. Сроки не обговаривались. По месту дислокации обозначил, что едет жить к родителям. Из-за летне-отпускного гардероба, собранного мужем, казалось, что все не по-настоящему. Мы почти не обсуждали истинные причины его ухода. Перебрасывались некоторыми вопросами о прошлом. Договорились, что приедет за второю частью вещей, когда нас с сыном дома не будет. Он уехал. Поздно вечером того же дня мы первоначально планировали встречать ребенка из загородной поездки с одноклассниками, с последней электрички. Расстались с мужем на том, что он пообещал приехать и встретить его, заехав за мной, а я ответила, что справлюсь сама. А ещё на этот вечер у нас были билеты на концерт, но как-то не до этого разговор не дошел.
Я одномоментно оказалась в этой ситуации одна. Одна дома, одна с собакой, с которой всегда гулял муж. Одной встречать сына и объясняться. Позвонила мама, попросила её отвезти-привезти по важному делу. Я растерялась, машину водит только он.
Наверно, взрослым надо расставаться по тому же принципу, как приводить в действие наказание для детей, т.е. в момент инцидента только назначить расставание. А в действие приводить уже позже, успокоившись, остынув. Все это как-то нужно спланировать, распределить, проинформировать окружающих. Перед вступлением в брак мы сначала сообщили радостную новость родителям, друзьям, разослали приглашения. Когда вы расходитесь после 15 лет брака, родственные и дружеские связи переплелись так, что расплести не всегда видится возможным, и тогда нужно тоже какое информационное оповещение: «Дорогие наши! К сожалению, мы не сохранили семью, жить будем там то, телефоны те же, по всем вопросам обращаться к адресатам напрямую». А то я стою посреди квартиры и думаю, что сказать маме на: «пусть Сережа меня, пожалуйста, отвезет, очень нужно». Почему она не позвонила Сереже, сейчас вот очень принципиально, кого спрашивают. Потому что я не знаю, чем он занят, скажет или отвезет молча, что скажет. Что говорить, единую версию случившегося, тоже надо обсуждать заранее и выдавать одинаковую информацию. А то я говорю маме, что муж ушел к другой женщине, а сам он своей маме говорит «мы с женой разлюбили друг друга». И начинается недопонимание, к конфликту подключаются родственники, тогда уж совсем беда.
К счастью, до совсем беды мы не дошли. Я взяла паузу и договорилась созвониться с мамой попозже. Муж приехал «встречать сына» еще до начала концерта. Я передала ему просьбу мамы и пригласила на концерт вторично – все равно билету пропадать. Он, кстати, был отправлен своими родителями обратно, выяснять отношения и договариваться. Версия «мы друг друга разлюбили» не зашла. Позже мама будет после каждого разговора добавлять «сынок, мы тебя любим», что еще долго будет страшно раздражать меня, как упрек – вот, не чувствует себя человек любимым, нужным, и тот, уже известный факт, что он выбирал с какой женщиной ему идти дальше по жизни, никак эту привычку не искоренял.
А мы отвезли маму, съездили на концерт, встретили сына, по пути обсудив принципиальные вопросы принятия, и остались дома все вместе.
–Трекинг, так трекинг! – лихо сказал мой муж, уточнив, что это унижает его мужское достоинство, но не имеет никакого отношения ни к каким секретам, коих и в помине нет.
Но лучше почему-то не стало. Телефонную локацию мы установили, договорившись о границах, стали взаимно вежливы, уступчивы и внимательны. Жизнь пошла своим чередом, но – слава небесам! – не долго. Через две недели осознаваемой лжи и фиктивного благополучия я готова была сдаваться психиатрам. В идиллистической с виду семье я сходила с ума от горя. Внешне все было, как минимум, нормально. Мы делали совместные дела, обсуждали планы, от улыбок сводило мышцы. Я же втихую давилась слезами ежедневно и абсолютно без повода. Однажды ссорясь с ребенком, услышала от него в запале:
– никто не поверит в вашу хорошую семью, вы друг другу врете, отец точно тебе врет, а врешь, что веришь!
Так я поняла, что не схожу с ума и что у нас не получается жить дальше, как будто ничего не случалось. Я села напротив мужа и попросила исключительно честно ответить мне на ряд вопросов. Предложила не отвечать на какие-то, только не врать. Он предупредил, что мне понравится этот разговор, но сопротивляться не стал. Так я узнала всё. Почему теперь я была уверенна, что всё? Да потому что озвучились мои худшие предположения и страхи. Все, что за последний год говорилось о наших с ним отношениях, оказалось ложью. Я не то, чтобы переварить, понять не могла – зачем? Почему? Почему если человек спрашивает тебя о чем-то, надо обязательно сказать неправду?!
