Через несколько минут я уже стою в комнате, распаренная после ванны, в сыром хлопковом халате, и дрожу от холода. Кашель снова рвется из гола.
― Сара! — рычит леди Роуз.
Я просительно смотрю на служанку. Но та сжимает губы и вдруг прикладывает горячие ладони к груди и лбу. Меня пронзает тепло, и спазмы исчезают.
Ошарашено хлопаю глазами. Когда леди Роуз требовала избавиться от моего кашля, я думала, что мне дадут какие-то лекарства, но никак не пощупают руками. Это что? Магия? Гипноз?
Но мою растерянность развеивает новое распоряжение.
— Мэри! Неси рубашку и корсет! ― отдает приказ леди Роуз.
И в моем животе поселяется холодок. Про корсеты я читала, хотя вживую ни разу не видела, и тем более не примеряла. И знаю наверняка, что ничего хорошего от них не будет.
Пока леди Роуз выбирает из нескольких, разложенных на кровати, один-единственный, удовлетворяющий ее придирчивую душу, Сара снимает с меня халат, а Мэри помогает надеть тонкую рубашечку и коротенькие шортики-панталончики. Белье мне нравится, приятное и хорошенькое. Я бы и на Земле такой комплектик с удовольствием носила или спала бы в нем вместо летней пижамки.
Но когда леди Роуз поворачивается ко мне с жестким корсетом в руках, перехватывает дыхание. Я прекрасно помню сцену из «Унесенных ветром», когда Скарлетт упаковывали в аналогичное орудие пыток, и что-то мне становится страшно.
Испуганно качаю головой и отступаю на шаг. А на губах леди Роуз появляется кровожадная улыбка.
― Нам повезло, что ты заболела Вивьен! Благодаря воспалению легких тебе удалось сбросить несколько фунтов, и корсет Селесты должен налезть.
* * *
Ага, просто невероятное счастье, — мысленно фыркаю. ― А если бы умерла, то они бы праздник устроили, да? И снова смотрю на корсет.
Не подозреваю, кто такая Селеста. Но судя по его размеру, она не больше воробья. Я еще раз искоса поглядываю на себя в зеркало — вдруг мне мои формы привиделись — и снова на корсет. Формы были на месте. Теперь, в тоненьком белье, я не напоминала снежную бабу, но и до воробья-Селесты мне было далеко.
― Вы, наверное, шутите? — подняла одну бровь и сложила руки на груди. ― Мне он налезет только на одну ногу, и то застрянет где-нибудь в районе бедра.
Тихонько, за левым плечом фыркает Мэри. Губы Сары слегка вздрагивают.
― Не смей возражать! Если бы твой покойный, пусть земля ему будет пухом, отец, лорд Роуз, вместе с той противной поварихой Дженни не баловал тебя, ты была бы нормальная. А так терпи! — леди Роуз белееет от гнева.
То, что у меня был хороший отец, немного утешает. Я уже было подумала, что бедная Вивьен одна-одинешенька среди этих змей. Похоже, они и сорвались с цепей, когда умер добрый лорд Роуз.
— Мы его наденем. Я тебе обещаю, — хищно сверкает белоснежными ровными зубами леди Роуз. Я испуганно глотаю комок в горле, и пытки начинаются.
Корсет все же на талию мне натягивают. Через голову. Для этого приходится на максимум распустить шнуровку. Жесткие пластины сразу же врезаются в тело. Мне даже в расшнурованном виде неудобно в нем, а когда начинают затягивать, кажется, что глаза на лоб вылезут.
― Остановитесь. Больно! ― выдыхаю, действительно держась за столбик кровати, как Скарлетт в фильме, пока леди Роуз с одной стороны и Сара с другой тянут за шнурки. — Я не могу дышать.
― Терпи! Как можно быть такой плаксой! Ни Селеста, ни Гортензия не ноют, как ты! ― дергает за шнурок леди Роуз
― Может, потому что вы им одежду по размеру подбираете? ― высказываю справедливое предположение и резко вырываю веревки из рук Сары и леди Роуз, поворачиваясь к ним лицом.
— Не смей огрызаться матери! — шипит леди Роуз.
От удивления раскрываю рот.
― Родной? ― само собой вырывается.
― Ты еще сомневаешься! ― от праведного гнева глаза леди Роуз наливаются кровью. — Я мучилась с тобой трое суток, когда на свет приводила, а ты хамишь!
Судорожно качаю головой. Поверить не могу, что так можно издеваться над своим ребенком. Я действительно думала, что она мачеха, раз Сара назвала ее «ваша маман». А вон оно как… Нелюбимая дочь…
― Если вы зажмете сильнее, я потеряю сознание. Вы ведь не хотите, чтобы я потеряла сознание прямо перед лордом Спайком и опровергла ваше заявление о моем полном здоровье?
Леди Роуз поджимает губы, задумывается. В конце концов, мой аргумент побеждает. Она кивает, и Сара принимается затягивать узел. А я действительно совсем не уверена, что и при таком зажатии мне хватит сил удержаться на ногах. После колдовства Сари чувствую себя прекрасно — ни кашля, ни боли, а тело кажется сильным и крепким. Но насколько долго продержится эта магия, и что будет после, думать боюсь.
После корсета на меня надевают еще одну рубашку с длинными рукавами и наконец платье невероятно едкого желтого цвета. Даже в зеркало смотреть не нужно, чтобы понять — оно мне ни капли не идет.
Но слепая надежда в сердце теплиться, и я медленно поворачиваюсь к туалетному столику.
«Какой ужас!», — первая мысль, которая возникает в голове. Мало того, что платье мне не к лицу, да еще и корсет портит всю картину. Тонкая талия на фоне пышных бедер выглядит комично, но еще более комично она выглядит на фоне пышной груди. Сама грудь и плечи торчат над декольте как дрожжевое тесто над краями миски и чуть не переваливаются через ворот.
― Господи-боже! ― выдыхаю.
— Прекрасно, правда, — рядом становится леди Роуз.
Смотрю с сомнением. Она издевается?
— Я говорила, что корсет Селесты подойдет. Не ожидала иметь такую тонкую талию?
— Не ожидала напоминать кубышку с тестом, — мрачно отвечаю.
— Не придумывай, — фыркает. — Мэри, сделай что-нибудь с ее волосами. Пудрой присыпь, чтобы спрятать этот позорный оттенок. И заколи тесно, чтобы ни один локон не вылез! Торчат, господи прости, как у какой-то куртизанки… — приказывает и силой усаживает меня на стул. На плечи падает белый кусок ткани, и служанка берется колдовать над моей прической.
В общем, когда я выхожу из комнаты, моя внешность превращается из милой и интересной в гротескную. Неудивительно, что Вивьен считают безобразной.
— Не посрами нас! ― летит в спину от леди Роуз.
Я раздраженно дергаю плечом и спешу за Мэри, на долю которой пала миссия сопровождать меня в гостиную к посетителям.
* * *
Очень хочется рассмотреть все имение, портреты и картины на стенах, красивые канделябры, лепнину. Но
