Я думал, юный Милбери бросится мальчишке на шею и расцелует его. С помощью мальчика мы принялись допрашивать извозчиков. Нетрудно приметить старенькую леди с бельевой корзиной в руках, и мы узнали, что она поехала во второразрядную гостиницу на Астор-род.
Остальные подробности мне рассказала горничная. По-видимому, старушка по-своему переживала не меньше, чем мой джентльмен.
Корзинку нельзя было поставить в кэб и пришлось водрузить ее на крышу. Леди очень беспокоилась и, так как шел дождь, заставила извозчика накрыть корзинку фартуком. Снимая ее с кэба, они уронили ее на мостовую, отчего ребенок проснулся и заплакал.
— Боже мой, мэм, что это? — воскликнула горничная. — Там ребенок?
— Да, милая, там мой малыш, — ответила леди, которая, по-видимому, любила пошутить и была веселой старушкой, по крайней мере в то время она еще была веселой.
— Бедняжка… Надеюсь, его не ушибли.
Леди заказала комнату с камином. Слуга внес корзину и поставил ее на коврик. Леди сказала, что она и горничная обо всем позаботятся, и выставила слугу. К этому времени, рассказывала мне девушка, младенец ревел, как пароходная сирена.
— Душечка, — говорила старушка, возясь с веревкой, — не плачь, мамочка сейчас развяжет корзинку.
Затем она повернулась к горничной:
— Пожалуйста, откройте мою сумку. Вы найдете там бутылку молока и собачьи галеты.
— Собачьи галеты! — воскликнула горничная.
— Да, — смеясь ответила старушка, — мой малыш любит собачьи галеты.
Девушка открыла сумку; там действительно была бутылка молока и несколько собачьих галет. Она стояла спиной к леди, когда услышала легкий стон и стук, заставивший ее обернуться. Старушка лежала, простершись на ковре, — мертвая, как показалось горничной. Ребенок сидел в корзине, вопя благим матом. Растерявшаяся девушка, не соображая, что делает, сунула младенцу галету, за которую тот жадно ухватился. Тогда горничная стала приводить в чувство леди. Примерно через минуту старушка открыла глаза и огляделась. Ребенок увлекся галетой и успокоился. Леди взглянула на малыша, отвернулась и спрятала лицо на груди у горничной.
— Что это такое? — испуганным шепотом спросила леди. — Там, в корзине?
— Там ребенок, мэм, — ответила девушка.
— Бы уверены, что это не собака? — спросила старушка. — Посмотрите хорошенько.
Девушка стала нервничать и пожалела, что осталась наедине с этой старой леди.
— Не могла же я принять собаку за ребенка, мэм, — выговорила она. — Это — дитя, человеческое дитя.
Старушка тихо заплакала.
— Меня постигла божья кара, — сказала она. — Я разговаривала со щенком так, точно это был крещеный младенец, и теперь вот что случилось мне в наказание.
— Что же случилось? — спросила горничная, которую, естественно, все больше и больше интересовала эта история.
— Не знаю, — продолжая сидеть на полу, сказала леди. — Если все это не сон и я не сошла с ума, то два часа назад я выехала из своего дома в Фартингхо с корзинкой, в которой был годовалый бульдог. Вы видели, как я открыла корзинку, и вы видите, что там такое.
— Не бывает таких чудес, чтобы бульдоги превращались в ребятишек, — заметила горничная.
— Я не знаю, как это получилось, — проговорила старушка, — и не понимаю, что это значит, но я знаю, что выехала я с бульдогом, а он каким-то образом превратился вот в это.
— Кто-то подсунул его вам, — сказала горничная. — Кто-то хотел избавиться от своего ребенка, вытащил вашего щенка и сунул в корзину младенца.
— Это, должно быть, были необыкновенно ловкие люди, — сказала старушка.
— Я не спускала с корзинки глаз, если не считать, что в Бенбери я зашла в буфет выпить чашку чая; но я отсутствовала не больше пяти минут.
— Вот тогда-то они все и проделали, — заявила горничная. — Ловкая работа!
Леди внезапно ясно представила себе, в каком положении она оказалась, и вскочила на ноги.
— Хорошенькое дело! — воскликнула она. — Я — незамужняя женщина и живу в деревне, где полно сплетниц. Это ужасно!
— Чудесный ребеночек! — заметила горничная.
— Может быть, вы хотите взять его себе? — спросила леди, но девушка ответила, что она этого не хочет.
Старушка села и принялась обдумывать положение. Чем больше она думала, тем хуже себя чувствовала. Горничная убеждена, что, не появись мы вовремя, несчастная сошла бы с ума. Когда в дверях показался слуга и сообщил, что внизу какой-то джентльмен с бульдогом спрашивает о ребенке, она обвила руками шею слуги и чуть не задушила его в объятиях.
Мы успели на поезд в Уорвик и, к счастью, вернулись в гостиницу за десять минут до прихода миссис Милбери. Всю дорогу мистер Милбери держал ребенка на руках. Он предложил мне оставить себе корзину и дал мне еще полсоверена, намекнув, чтобы я держал язык за зубами, что я и сделал.
Я думаю, что он не стал рассказывать матери младенца о том, что случилось, а если рассказал, тем хуже для него: так ему, дураку, и надо.
1901
