Читаем без скачивания Псевдоодесские байки - ЯМБ

— Шоб я так жила… - донеслось из кухни.

— Вот именно! — подхватил Моня, — Тут раздался такой гром, будто нам на голову свалилась твоя тетя Циля, эти двое в масках упали на колени и сказали — "Мы таки ждем твоих приказов, Великий Чёрный Властелин! Так Властелин сказал им — "Слушайте, а шо, если я теперь прикажу таки всучить эту бумажку Рабиновичу и пускай он потом крутит вам пуговицы?" Но эти твои назгулы уже продались Черному Властелину, поэтому стали тут же донимать его всякими Мировыми Проблемами. Они начали говорить ему за Вселенское Зло. Они стали ныть, шо Протоколы не подписаны, а мудрецы ударились в Большой Спорт. И шо Всемирный Заговор трещит по швам, потому шо ж никто им не управляет. И шо Запасы Крови не обновлялись уже триста лет. И вообще, в Кране полным-полно Воды, шо переходит уже Всякие Границы!

— Моня, ты с ума сошёл! — Бася выросла в дверном проёме и погрозила мужу сковородкой, — Шо за глупости ты говоришь бедной девочке?

— А как я объясню ребенку, за шо Властелина все так сильно не любили? — развёл руками Моня, — Только за то, шо он был негр? Шо я потом скажу ее родителям за нашу расовую непримиримость?!

— Скажи уже малышке за Победу Добра и иди кушать яичницу, — прошипела Бася, — Шоб я скисла, если я еще раз пущу тебя говорить девочке сказки, потому шо от твоих сказок хочется стать тараканом и броситься под тапочек!

Моня вздохнул и послушно приступил к кульминации.

— Так пока они так строили свои Чёрные Планы и совсем забыли смотреть по сторонам, в дверь опять позвонили. Ну, Властелин сказал назгулам — "Постойте меня тут немного", а сам пошёл и открыл дверь, хотя обратно подумал себе, шо второй раз уж точно не стоит этого делать. А там были милиционэры, которые пришли положить конец Вселенскому Злу, потому шо соседи таки уже открыто возмущались гвалтом.

— Леголас и Гимли пришли, да, деда? — прошептала Риточка сквозь сон, — Эльф и гном.

— Братья-милиционэры, птичка моя? Хм… Бася? — Моня встал и выглянул из спальни, — Ты когда-нибудь слышала за милиционэров с фамилией Эльфигном? Лично я не встречал ничего сказочнее инспектора Пилипчука. Хотя ну вот был же сантехник Баринбойм..

Бася застонала и демонстративно повернулась к мужу спиной. Моня пожал плечами, вернулся на край тахты и продолжил:

— Значит, эти твои братья Эльфигном не стали даже разбираться с бандитами, а тут же всех арестовали. Так Добро таки победило Зло, потому шо Добро всегда побеждает Зло, кроме случаев замужества твоей бабушки Баси, второй из которых я уже не увижу, но ты увидишь и поймёшь, шо дедушка Моня таки был немножечко прав. А теперь спи, моя радость. Или ты уже спишь? Она уже спит. Правильно, или самое главное она не услышала! Пакости какого-то негра ей интереснее мучений собственного дедушки. Ну пускай тебе снится твой любимый зэфир, моя птичка. Пока дедушка жив, у тебя всегда будет зэфир и кому послушать за несправедливость этого мира.

Тихонько шаркая, старый Моня вышел из спальни, прошёл в кухню и сел за стол.

— Бася, сэрдце? Или я уже могу наконец скушать этот твой яйцовый студень? Потому шо дикий зверь во мне уже совсем завидует ожирэнию того заморыша суслика, которого мы вчера видели в телевизор.

Бася поставила перед мужем тарелки с яичницей и салатом, намазала маслом ломоть хлеба, придвинула чашку с дымящимся чаем.

— Кушай, пока не остыло, — хмыкнула она, — Ты ж мой мишпуха Гримм в куче Маршака! Когда я слушаю, как ты фэнтазируешь нашу рыбоньку, я таки понимаю, шо именно такого, необходимого слабой женщине в сильном возрасте, я в тебе нашла.

— Каменую штену? — спросил Моня с набитым ртом.

— Шнотворное! — ответила Бася и выплыла из кухни с видом победителя.

НЕДОСМОТР

— Уф, мать моя женщина… Эта гора когда-нибудь кончится или это меня совсем кончится до того? Ох, праотец Авраам… Почему не Аарон, в самом деле?! Он таки старше, но он выспался и у него нога на три размера больше. Нехай бы он и пёрся на эту гору. Ой-вэй, шоб я так жил. Нет, шо я такое говорю?! Если б я так жил, я б давно и неожиданно умер. По доброй воле так высоко не залазят или я не очень понимаю за эту жизнь.

— Узри меня, Моисей!

— Ой, дайте отдышаться. Какое такое узри, если у меня темно в глазах? Я пожилой и не очень здоровый человек, я не могу тут же зрить и тут же пытаться не умереть. Нет, может вы хочете, шобы я сначала умер, но тогда я за себя уже не ручаюсь, вы же понимаете. И кто, интересно, скажет за вас людям? Шо вам пользы от того, шо один не очень живой я спокойно выслушает шо там вам есть сказать, но, на минуточку, не расскажет людям, которые вдруг очень хочут услышать? А самое главное, вы так и не узнаете шо мне есть сказать вам обратно на шо там вам есть сказать мне в первую очередь! Вы же прекрасно понимаете, шо мне таки ещё как есть шо вам ответить, но делаете всё, шобы лишить себя этой маленькой радости. Дайте мне уже отдышаться, шо вы заставляете меня всё время оправдываться?!

— Замолчи, наконец, и узри меня, Моисей! Я дам тебе заповедь!

— Хорошо, я молчу. Раз вы оставили в покое выслушать, так я буду красноречиво смотреть молча и вам придётся переспрашивать. Только одну? Вы вымотали из меня всю душу ради одной маленькой заповеди? Будьте великодушны, нехай их будет хотя бы две? Иначе шо я скажу людям?

— Вот моя заповедь: Я Господь, Бог твой, Который вывел тебя из земли Египетской, из дома рабства; да не будет у тебя других богов пред лицом Моим.

— Хорошо. Но вы обещали две. И потом, я вас таки умоляю, какие такие другие? Шоб я сдох, если пойду на ещё одну такую гору, потому шо тогда я все равно сдохну, шо совсем не входит в мои планы теперь, когда вы должны мне вторую заповедь. И если мне уже приспичит, так я лучше вырежу вам доверенное лицо и передам всё через него. Я вырежу это лицо из камня, шоб не возникало даже тени сомнений в его умении хранить тайны. Так мы договорились?

— Вот вторая заповедь: Не делай себе кумира и никакого изображения того, что на небе вверху, и что на земле внизу, и что в воде ниже земли; не поклоняйся им и не служи им.

- Или мы ни разу не договорились и вы не хочете доверенное лицо? Я понял, всё останется между нами. Но вы же понимаете, шо я не могу не посвящать во всё мою жену Сипфорелэ, потому шо в этом разе "между нами" очень быстро сократится до вас одного, а тогда зачем вам напрасно тратить слова на меня? Ради бога, лучше расскажите сразу Сипфорелэ.

— Так… Вот тебе третья заповедь: Не произноси имени Господа, Бога твоего, напрасно, ибо Господь не оставит без наказания того, кто произносит имя Его напрасно.

— Хорошо. Я ещё сразу понял, шо в любом случае мне будет мало места и даже не будет кому пожаловаться, хотя вы и пошли мне навстречу в плане количества. Так шо? Раз вас охватила неземная щедрость, я наверное пойду к людям, как вы считаете? Не хочу вам мешать, зайду ещё как-нибудь гораздо попозже и вы снова запретите мне шо захотите в пределах разумного, потому шо я же вам полностью доверяю, как будто у меня есть выбор!

— Ну уж нет. Вот тебе четвёртая заповедь: Помни день субботний, чтобы святить его; шесть дней работай и делай в них всякие дела твои, а день седьмой — суббота Господу, Богу твоему: не делай в оный никакого дела ни ты, ни сын твой, ни дочь твоя, ни раб твой, ни рабыня твоя.

— Ой-вэй, вы так добры, шо моё сердце может даже не выдержать такой дикой радости! Так я могу раз в неделю навещать мою другую жену, Фарбиселэ, и сказать Сипфорелэ, шо так положено и мне велели? Тем более, шо она всё равно эфиопка и ничего не смыслит в наших с вами делах. В смысле, Фарбиселэ, а не Сипфорелэ. Нет, вы не подумайте, шо у меня полная голова глупостей, то есть, глупостей в ней есть, но не в этом разе, потому шо тут речь за этих наших отпрысков, которые не то шо меня с вами — маму родную не хочут слушаться, а ищут тех самых глупостей, за которые вы чуть не подумали на меня. Я шо хочу сказать…

— Ты навёл меня на хорошую мысль. Вот тебе пятая заповедь: Почитай отца твоего и мать твою, чтобы тебе было хорошо и чтобы продлились дни твои на земле, которую Господь, Бог твой, даёт тебе.

— Не думайте даже беспокоиться, я всё передам. Но если вы хочете знать, то шо-то в районе мягкого места мне намекает, шо с мамой вы таки погорячились и мы все ещё будем не раз и очень сильно за это пожалеть! Так вы уже будьте так любезны и придумайте, как оградить бедных женщин от справедливого гнева этих цветов жизни, которые прыгают прямо с горшка нам на шею быстрее, чем та саранча, которой вы так любезно поделились с фараоном. Или вы понимаете, об чём я?

— Не убивай!

— В каком, интересно, смысле?

— Моисей, это заповедь! И, кажется, далеко не последняя…

— Шо же вы сразу не сказали? Я думал, шо вы просите за кого-то конкретно и уже весь извёлся. Вы же знаете, как я не люблю этих загадок. И потом, вы же не станете вести разговоров с этим засранцем Мернептахом на предмет моей якобы дружбы с милашками Иситнофретелэ и Бентанателэ? Потому шо тогда я бы сказал, шо вы таки нашли кого слушать, шо меня очень удивляет и даже огорчает, хотя вам таки виднее.