Улыбнулись? Не иначе. Никакой нарочитости, никакой позы, только сердечная искренность, разудалое русское ухарство и органичная притягательность.
Все естественно, легко, с любовью к русскому житейскому укладу, озорно и весело.
Однако было бы ошибкой утверждать, что Бояринов – безмятежный весельчак и балагур. И душевная ранимость, и сердечная боль, и высокая, исконно русская печаль, идущая откуда-то из глубины веков, – все это есть в его стихах, но, как истинно русский мужик (да простит он мне это слово), он не позволяет себе жалоб.
Грустная нота не омрачает бояриновской строфы, наоборот, придает очарование улыбке сквозь… сквозь слезы? Нет, это слово решительно не подходит. Сквозь легкое омрачение, легкую тень печали, что ли. Литературный критик Лев Аннинский более точен: сквозь лихой прищур.
«Неуловима печаль. Как это на полотне у Крамского? – Неуязвима Незнакомка, «последней нежности растратчица, очарования полна. Отьедет конка – и расплачется, и разрыдается она!»
Эти невидимые миру слезы и держат напряжение стиха. Фактура острая, ритм заражающий, слова вподхват. Глаз – зоркий, и вовсе не «сквозь слезы», а – сквозь лихой прищур. И только неожиданный поворот стиха, неожиданно сломленное слово, неожиданный скачок мысли – из тепла любовного свидания то в жар, то в озноб – делают стих знаком исповеди».
Поясню: «Незнакомку» Крамского, как и полотна еще нескольких известных русских художников, В. Бояринов умело оттенил своими стихами.
Бывает так: одна строка, а какое эмоциональное напряжение, какой крупный и драматический план!
«Встретились плачи» – так начинается его стихотворение «Придорожный костер».
Встретились плачи, —И стихла грозаНа покосах.Разве иначеНаходит слезаОтголосок?
Чтобы ни сиройТоски не будить,Ни острожной,Стали под ЛиройКостер разводитьПридорожный.
Чистые струиПробили пластыВековые, —Это о струныЗадели перстыОгневые!
А вот образные картины русского патриархального пейзажа, так любовно выписанные:
За селом цветет гречиха,в буйной зелени сады.Ясноликая купчиха золотые пьет меды.Это – солнечные краски!Это – праздник и восторг!Это колоб русской сказки покатился на восток!
Общая тональность поэзии автора – светлая, мажорная. Ритмы его души сопричастны началам добра и света, веры и любви. «Если умру от любви, значит, я вечен…» Собственно, вся его поэзия – от любви ко всему сущему.
Расписался жгучей кровью,И поклялся клятвой жуткой…И теперь живу любовьюИ нечаянною шуткой.
Или вот еще:
Вывожу на стрежень стругиНа двенадцать верст делю,Умножаю на три вьюги, —Получается – люблю!
Какая звукопись, какая звонкая игра слов…
Трудно быть в наше время оригинальным, единственным в своем роде поэтом – столько разноликих и равноликих стихотворцев, что обрести свое лицо не просто. Во многом поэзия сегодня – это компиляция, талантливая или посредственная, всего того, что уже передумано, написано, сказано… Компиляция стилей, жанров, приемов… И если из целого ряда, бесконечного ряда, безликих сущностей глаз выхватывает нечто, остановившее наше внимание, взволновавшее наше бренное естество, – это дорогого стоит. Учитывая тяготение автора к фольклорной интонации, к патриархальным истокам русского самосознания, мне хочется нарисовать собирательный образ его творчества так: степная, земная вольница, устремленная ввысь…
Степь и звездное небо… И синица в руке, и журавль в небе.
Лирическое «Я» Владимира Бояринова – в осмыслении своей сопричастности к народным истокам. И это не ура-патриотизм, а истинная любовь к Родине. Да будет его слово услышано нами!
«Вестник Московского Подмосковья»
28 января 2011 год № 3
Есть еще Бояны в России!
Семён ЗАСЛАВСКИЙ, член СП России
(О книгах Владимира Бояринова «Любимая моя, святая», М, РИПОЛ классик, 2006 г. и «Открываешь ставень райский», М, ТБ «Звёздный час», 2006 г.)
Расхожее мнение об универсальности истинного таланта становится неким клише современной литературной критики. У обсуждаемого автора стараются найти – и находят! – массу способностей как в смежных, так и в абсолютно не связанных с основным творчеством областях, в которых, однако, креативные успехи не столь очевидны. Связано это, по-моему, с несомненным снижением общего уровня современной литературы, с желанием как-то выделить автора из безликой однородной массы.
Но нет закономерностей без исключений: именно сейчас среди нас живёт и плодотворно работает небольшая горстка авторов высочайшего таланта, которых – и это, к сожалению, в новых «рыночных» условиях главное – никто не рекламирует, или по-современному – не «пиарит», и чьи замечательные произведения, издаваемые позорно малыми тиражами, тонут в потоке многотиражного и красочно воспеваемого со всех масс– медиа поверхностей и экранов гламурно-криминального чтива.
Я всегда считал, что настоящий литератор – это триединство генетически предопределённого ТАЛАНТА от рождения, огромного благоприобретённого ТРУДОЛЮБИЯ и беспощадно-исповедальной ИСКРЕННОСТИ.
«Сорвётся стылая звезда,Сорвётся лист, сорвётся слово —Всё будет завтра, как всегда,И послезавтра будет снова…»
Какая пронзительная, блоковская по глубине и красоте строфа нашего современника, не нуждающегося в привлечении дополнительных «умений», настоящего ПОЭТА Владимира Бояринова!
В его стихах пульсирует живая, горячая кровь великой русской поэзии, заставляющая быстрее биться наши сердца. В них боль за наше смутное время, в котором
«Пропали Бояны родимой земли,А Несторы глухи и немы.Не скажет ни камень, ни крест, где леглиГеройские русские темы…»
Новые книги Владимира Бояринова «Открываешь ставень райский» и «Любимая моя, святая» содержат удивительные, полные искренних чувств и переживаний, юмора и мудрости стихи:
«Я печали этой жизниСхоронил под глыбой тяжкой.Я под клятвою отчизнеРасписался жгучей шашкой!
Расписался жгучей кровьюИ поклялся клятвой жуткой;И теперь живу любовьюИ нечаянною шуткой…»
Он чётко и ясно представляет своё предназначение в этой непростой, непредсказуемой жизни:
«Неведомо в который из часовПодвижничество дедов и отцовВ сомненьях и порывах повторитсяИ для меня. Но ясно лишь одно:И смертному над бездною дано,Расправив крылья, вскинуться, как птица;Терновым или лавровым венцомНе тешиться, витая в звёздных высях;Дано от предка – в бытность кузнецомОн первым искру вдохновенья высек,Чтоб колыбель земного ремеслаНи хмелем, ни быльём не поросла!»
И хотя Владимир Бояринов с грустью отмечает, что ему
«…По ступенькам прошлых летНе взойти под величальный,Под восторженный привет.
Полуночные метелиЗамели мои следы,И забыть меня успели,И горчат мои меды…»
А также
«А друзья наших книг не читаютИ пророками нас не считают», —
согласно библейской сентенции о «пророках в своём отечестве», ему не следует сетовать на судьбу, ибо ВРЕМЯ – главный оценщик всех наших достижений – всегда всё расставляет по своим местам.
Массовая дебилизация населения, планомерно и целенаправленно проводимая в России последние двадцать лет, когда образование, наполненное глубоким гуманитарным содержанием, заменяется выхолощенной, бездуховной «образованщиной», а погоня за элементарным прожиточным минимумом не оставляет времени для духовного (ибо взрыв показушной клерикальной духовности всех конфессий не в счёт – это вечные метания России между крайностями материализма и религиозности в поисках главной общенациональной ИДЕИ), безусловно, закончится – если достижения юной демократии («власти народа»?!) устоят под напором коррупции и фатальной разобщённости нашего общества!
