Но совсем недавно вновь наметился всплеск интереса к приключенческой фантастике. Вслед за Джорджем Р. Р. Мартином и его циклом книг «Песнь льда и пламени» («Song of Ice and Fire»), привнесшим в фантастический эпос неоднозначность этических вопросов и жесткий реализм, новое поколение писателей отважилось ввести «дозу» «меча и магии» в высокое фэнтези. Такие авторы, как Стивен Эриксон, Джо Аберкромби, Скотт Линч, Том Ллойд, Дэвид Энтони Дарем, Брайан Ракли, Джеймс Эндж, Брент Уикс и Патрик Руфус, прокладывают дорогу новой разновидности фантастики, соединяющей в себе эпохальные сражения и жесткий реализм, где добро и зло одновременно уживаются в одном человеке, вынужденном то и дело совершать моральный выбор, и борьба между народами подана не так однозначно, поскольку коренным образом изменился угол зрения на проблему. Эти бьющие по болевым точкам современности произведения укрепили позиции жанра фэнтези и в то же время вернули читательский интерес своим предшественникам-классикам.
Впервые за много лет произведения Роберта Говарда и Майкла Муркока вновь радуют почитателей современными, богато иллюстрированными изданиями, которые воспроизводят первоначальные редакции текстов, дополненные хорошими историческими комментариями. Мы получили возможность познакомиться со всей сагой Лейбера о Фафхрде и Сером Мышелове, тогда как творческое наследие Кэтрин Мур до сих пор полностью не издано. Онлайновая игра «Age of Conan» имеет огромный успех, а история Конана вновь экранизируется.
К сожалению, Роберт Говард покинул нас еще в 1936 году, но Майкл Муркок сравнительно недавно закончил новые истории о мелнибонейце, одну из которых вы найдете в этом сборнике. Здесь, под этой обложкой, собраны семнадцать произведений в жанре «меча и магии», принадлежащих перу как классиков жанра, так и новым мастерам. Эти истории делают ставку на хороший экшен, черный юмор и сдержанный фатализм при встрече с магией, портреты жутких монстров и картины несметных сокровищ и, как положено по законам жанра, много-много поединков. Наслаждайтесь!
Лy Андерс и Джонатан Стрэн
Алабама-Австралия
СТИВЕН ЭРИКСОН
Триумф
(перевод Ю. Никифоровой)
Стивен Эриксон — это псевдоним канадского писателя Стива Руни Лундина, известного по фэнтезийному циклу «Малазанская книга павших», начало которой положил в 1999 году роман «Сады луны». Археолог и антрополог по образованию, Эриксон получил магистерскую степень по программе поддержки литературного наследия университета Айовы, был номинантом Всемирной премии фэнтези. «Science Fiction» назвал его произведение «самым выдающимся эпическим фэнтези» после «Хроник Томаса Ковенанта, Неверующего» Стивена Дональдсона. Известный своим умением создавать многомерных персонажей, Эриксон однажды признался в интервью на suite101.com: «Частенько говорят, будто мое творчество все состоит не из черно-белых оттенков, а из сплошных серых тонов. Но это вовсе не означает, что и мои герои серые. Впечатление такое создается скорее от целого, а не от деталей. У большинства моих персонажей есть представление и о добре, и о зле, некий моральный кодекс. Однако, когда представлены разные стороны, читатель может выбрать ту из них, какая ему больше по душе». Сейчас Эриксон живет в Англии, в Корнуолле.
Натянув поводья, пятеро всадников остановились, настороженно изучая расстилавшуюся перед ними долину. Узкая речушка шрамом рассекала открытое пространство, за нависавшим над водой деревянным мостом виднелось около дюжины строений. Серые, словно покрытые пылью, они тянулись по обе стороны грязной дороги, змеившейся по долине.
Чуть выше по течению реки, на одном берегу с деревушкой, возвышался холм, казавшийся творением отнюдь не природы. На его вершине хищным зверем припала к земле древняя крепость. Она казалась заброшенной, совершенно безжизненной. Не плескались на ветру знамена, поросли травой разбитые на террасах сады, черными провалами зияли немногочисленные окна квадратных башен.
Лошади путников, все в пятнах засохшей пены, были вымотаны до предела и от усталости склоняли головы к земле. Двое мужчин и три женщины выглядели не многим лучше. Покрытые кровью лохмотья, оставшиеся от брони, и многочисленные повязки указывали на то, что люди совсем недавно побывали в сражении. У каждого был накинут на плечи угольно-серый плащ, скрепленный серебряной брошью в виде головы барана, а лица их скрывали низко надвинутые капюшоны.
Какое-то время всадники стояли на месте, молча обозревая окрестности.
А затем их предводительница, широкоплечая женщина с бледным, словно мел, лицом, покрытым шрамами, направила свою лошадь вниз по каменистому склону. Остальные последовали за ней.
Прибежавший к Грейвзу мальчишка лепетал что-то о чужаках, спускающихся с приграничной дороги. Пятеро, все на лошадях. Солнце блестит на кольчугах и на оружии. У предводителя черные волосы и белая кожа. Наверняка иноземец.
Грейвз допил эль и поднялся, бросив на прилавок две медные пуговицы, которые тут же хищной лапой сгреб Свиллмен. В дальнем углу трактира хихикнула Стройняшка. Впрочем, с ней такое случалось. Никогда нельзя было понять, обращается она к кому-то или разговаривает сама с собой. Может, она ничего и не хотела сказать этим смехом. А может, и хотела. Кто знает, что на уме у столетней шлюхи?
Мальчишка, которого Грейвз привык называть Сопляком за вечно шмыгающий грязный нос, выбежал на улицу, словно резвящийся щенок, и направился в конец Хай-стрит, где Грейвз жил и вырезал каменные плиты из тех глыб, что они с мальчишкой время от времени привозили из старой каменоломни.
Сопляк вошел в маленькую конюшню, всего с одним стойлом, и стал запрягать осла в повозку. Грейвз тем временем с трудом отворил дверь в свое жилище, напомнив себе не забыть скосить выросшую в водостоках траву, и вошел внутрь. Глаза еще не привыкли к темноте, но руки привычно нащупали слева от двери стойку с лопатами и кирками. Он выбрал самую лучшую лопату для себя, похуже — для мальчишки и, поколебавшись, прихватил еще и кирку.
Выйдя наружу, он пару мгновений смотрел на яркое солнце, а затем направился к конюшне, где помощник уже управился с работой. Лопаты и кирка полетели в повозку, подняв облако пыли.
— Пятеро, говоришь?
— Да!
— Принеси нам два бочонка с водой.
— Хорошо.
Зайдя за дом, Грейвз, обозрев груду плит, вытащил пять из них, гладко обтесанных, высотой в руку и шириной в половину человеческой руки. Присев на корточки, он пару мгновений смотрел на чистые, лишенные надписей поверхности.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
