по-человечески. Мелкий Петька со временем подружился с их детьми и даже переписывался.
Отец когда-то сказал:
— Сынок в жизни всякое бывает, но родители всегда вне зоны критики. Их не осуждают, а принимают такими, какие они есть.
Малыш может и не понял некоторых слов, но сердцем признал правоту отца. Поэтому имел сразу две мамы: маму Лизу и маму Настю.
Сейчас юноша возился в своём кабинете у стенда с большой картой Южной Африки. Неведомые названия волновали и звали в столь же неведомые дали: Пондоланд, Тембуланд, Финголанд, Галекаланд…
— Сын, а почему ты именно эту реку выделил?
— Папа, поверь это будущая граница Капской колонии и Свазиленда.
Какая-то Грейт-Кей Ривер находилась неблизко, в сотне миль даже от Умтаты. Наверное юный стратег имеет в виду реку Баши?
— Отец, вы с королём свази постараетесь воспользоваться соглашательской политикой британцев, — рассмеялся отпрыск, — и не остановитесь, пока вот это всё не захватите!
Указка обвела территорию раза в четыре больше несчастного Грикваленда.
— А заодно заберёте и порт Сент-Джон и… — театральная пауза, — … Дурбан. Лишь бы твоя игра мускулами не привела ко всеобщей европейской войне. Остановись вовремя.
Сын снова посерьёзнел, а Пётр растерялся. Оказывается кто-то прозаседался не на шутку, если прозевал не только изменения в теле сына, но в его уме.
Сопроводив транспорты в порт Рекс, так и не ставший в новой реальности Ист-Лондоном, боевые водоплавающие англикосы отбыли в сторону Дурбана. Они заявились лишь под вечер, отправили шлюпку с парламентёром и договорились назавтра, на шесть утра.
Обе эскадры красиво построились на контркурсах, кильватером, чтобы начать сближение с обнюхивания. Корабли «старко» шли мористее, примерно в двенадцати кабельтовых. Увы, опытные морские волки «владычицы морей» сразу разобрались с их хитростью. Начнут стрельбу, чтобы прицелиться получше, а потом, развернувшись, возьмут галс гораздо ближе, ха-ха-ха? Плавали — знаем!
Британцы развели пары и отработанно двинулись один за другим за очередной победой. Странно, но русские немцы нарушили все каноны морских боёв. Ещё за две мили до врагов они начали ракетный обстрел (наискосок). Конечно, у лаймов тоже были ракеты на вооружении, но чтобы стрелять по портам, то бишь неподвижным целям. Чёртовы рашенки умудрились поджечь кое-каким судам палубы и, годдэм, мачты. Мало того, когда до головных красавцев и гордости королевского флота оставалось порядка пятнадцати кабельтовых, эти сумашедшие развернули носовые башни и стали шарашить из своих восьмидюймовок со скоростью… три, а то и четыре выстрела в минуту. Средние крейсера, опять в нарушение, неожиданно обошли с моря своих главных и занялись истреблением самой мелкой британской четвёрки. Ракеты, торпеды, снаряды — какой-то шквал, да ещё и сверхбыстроходный, вместо чинного церемонного часового туда-сюдайства с реверансами. Мало того, наглые корабли-недомерки набросились на двух из четырёх лидеров лучшего в мире флота, обстреляв их торпедами и трусливо, но быстро, удрали обратно. Да, кое-какие выстрелы англичан достигли цели, но на излёте. Одному из РАФов снесли трубу, а СМу помяли бочину немного. На тридцать первой минуте сражения-избиения контр-адмирал Джозеф Хиггинс отдал команду поднять белый флаг.
Прибыв на эсминец командира флотилии «старко», он вручил свою церемониальную шпагу капитану первого ранга Нефёдову. А что делать, если у них до сих пор не выращены свои адмиралы, даже в столице. Руководство Дурбана не стало выёживаться и тоже сдалось на милость победителя. Чего кобениться после лицезрения схватки, тем более что до Лондона несколько тысяч миль, а Мапуто совсем рядышком. На следующий день прибыли «добровольцы» и взяли порт под свой контроль.
Армейским повезло больше, так как больших сражений не было. Свази и «добровольцы» достаточно быстро уничтожили обозы с порохом. Везде, где англикосы пытались хоть чего-нибудь штурмовать, они натыкались на свежие окопы, бесконечную стрельбу и мощный огонь из картечных пушек. Даже кавалерия ничем не помогала, сметаемая в процессе атаки. Дорого, безумно дорого стоят такие расходы боеприпасов, джентльмены так не воюют. Пушки тоже не удавалось пользовать, снайперы выбивали артиллерийскую прислугу. Зато всё это длилось долго, а не тридцать одну минуту.
К концу сентября карта наследника отмечала флажками почти всё, что когда-то было обведено лишь указкой.
— Папа, я тебя предупреждал.
— Да, сынок, ты прав, пора с Лондоном связаться.
Военный министр удивлённо перечитывал телеграмму из Ольденбурга. Король Старко, лично, предлагал мир на нулевых условиях. За Свазилендом остаётся завоёванная территория, Старкширу отходят порты, а пленённая эскадра будет передана представителям Кейптауна, вместе с выжившими моряками. Никаких репараций, контрибуций и деклараций. Мол, назовём это обычным военным конфликтом.
В октябре был подписан соответствующий договор, южной границей стала река Грейт-Кей. Лорду Гладстону поручили ещё попремьерствовать, а то глупо проигрывать заморские конфликты из-за внутренней неразберихи.
Поздравления понаприходили со всей Ойкумены, а чего не позлорадствовать таким путём, когда главным мореманам планеты кто-то навтыкал. И французы воспряли духом, избавившись от неприятного тонкинского осадка. Китайцы попросили походатайствовать перед семейством Рафаловичей, чтобы те на Тайване построили завод патрульных кораблей своей разработки. Мол, берегов много и за всеми не уследишь, когда имеются лишь джонки. Американцы намекнули на «долг платежом красен», мы вам железную дорогу в Сибири чуть ли не задарма строим, имейте совесть, поделитесь технологиями.
— Петя, с тобой весь мир хочет дружить, — обрадовалась половиночка, — давай ещё ребёнка родим!
Воистину, тот, кто поймёт женскую логику — станет властелином Вселенной.
— Папа, лет через десять нас догонят и перегонят, будь аккуратен.
Сын уже проявил себя ходячей заботой, начав опекать близнецов, даже научил их читать в пять лет. Кстати, до сих пор находил время поиграть с малышами в их игры или пошушукаться. Теперь занялся собственным отцом. Что же будет, когда он возглавит страну?
Глава 3
Глава третья
Александр Третий не обошёлся лишь поздравительным адресом, но и солидное письмо прислал, вместе с личным представителем, вручившим орден Александра Невского. Каперанга Нефёдова произвели в контр-адмиралы, правда вне штата. Заодно, император поделился мыслями о будущем России, которое уже воплощалось. Что-то вроде «рельсы упрямо режут тайгу». Действительно, магистраль двигалась
