Удивительно, что экологичными просторами и всей прелестью государственных парков горожане не пользуются по вечерам. В утренние часы здесь разминается бессчётное количество велосипедистов и бегунов, нередко можно встретить и любителей верховой езды на породистых лошадях, да и простые пешеходы не торопятся в жерло метро, автобусов или в знаменитые лондонские такси, вытесняющие из центра города личный транспорт (за въезд в город взимается немалая плата). Причём в отличие от всех европейских городов такси даже не обязательно заказывать. Как правило, на оживлённой улице достаточно волшебного взмаха руки. И нет тебе ни пробок, ни утомительных проблем с парковкой автомобиля.
Приезжая проведать родную студентку, я всегда наслаждался красотой лондонских парков, а также дружно соседствующих с ними старинных и современных шедевров архитектуры, больше похожих на дворцы, нежели на обычное жильё и офисные центры. Но с наступлением сумерек парки разом пустеют, а многие и вовсе закрываются. По-видимому, у англичан нет привычки «спортивничать» или хотя бы гулять по вечерам, как в большинстве приморских столиц Европы, где с заходом солнца вновь оживает физкультурная неугомонность и велосипедистов, и бегунов, и пешеходов всех возрастов, совершающих вечерний моцион. Несмотря на безлюдье, в знаменитом Гайд-парке многие дорожки поздно вечером были слегка освещены не только общими для всех путешествующих без всяких виз звёздами и луной, но и фонарями. Однако при ночной готовности парков принимать гостей гуси и лебеди не раз грустно приветствовали одного меня. От утреннего многолюдства не оставалось и следа. Зато многочисленные бары, кафе и рестораны морской столицы в это время буквально ломятся от посетителей. Возле многих баров стоят с пивом и оживлённо беседуют десятки, а иногда кажется, и целая сотня человек, по-видимому, сослуживцев. Такое впечатление, что лондонцы следуют девизу: «Утро – здоровью и спорту, а вечер – вину, пиву и дружескому общению». Правда, смех и дружеское общение с умеренным употреблением алкоголя и при достаточном запасе прочности организма, по мнению психологов, могут быть не менее полезны, чем физкультура. Во всяком случае, это хорошая профилактика массовой болезни XXI века – депрессии. Больше смеха – длиннее жизнь!
Примечательно, что, несмотря на обилие выпивки, я ни разу не видел проявление агрессии, как и аварий на дорогах. Даже собаки, важно ведущие на прогулку своих хозяев, держащихся, чтобы не потеряться, за поводки, никогда не лают на встречных собратьев и тем более на людей.
Безукоризненно вежливы и, по-моему, искренне приветливы и продавцы, и официанты, причём не только к постоянным клиентам, к коим я не относился. Убеждён, что они не делят всех посетителей на проезжающих и приезжающих, как наша типичная официантка в исполнении Людмилы Гурченко из замечательного фильма «Вокзал для двоих». При этом их вежливость не ограничивается улыбками, а подкрепляется и делами.
Никогда не забуду, как в кафе аэропорта, где, сполна отдав деньги официанту, на ломаном английском мы, как бы вдогонку, высказали претензию по поводу двух наполовину недоеденных блюд. В одно блюдо без предупреждения был добавлен уксус, другое мало соответствовало своему названию в привычном смысле. Каково же было наше изумление, когда этих блюд не оказалось в «полегчавшем» аж на две трети счёте. Такой истинной, непоказной вежливости к проезжающим и обедающим, быть может, раз в жизни в одном из многочисленных кафе аэропорта мы, признаться, никак не ожидали.
Разговаривая по-русски, не поймали мы на себе ни одного косого взгляда, несмотря на взбудоражившие всю Европу российско-украинские события. Поразительная толерантность и культура – в отличие, например, от бывших соцстран, где недавно были мои приятели и не решались громко разговаривать на нашем родном языке.
На повышение общего уровня культуры работает, возможно, и то обстоятельство, что вход в многочисленные музеи, галереи, иногда и на выставки – в большинстве своём – бесплатный. Правда, нельзя не отметить, что наряду с настоящей живописью и скульптурой демонстрируется немало бесполезных для эстетического развития инсталляций и просто «прикольных» картин и поделок, нередко и богохульных. Многие улыбаются, глядя на скульптуру с изображением серпа и… доллара или взирая на огромную картину, где Христос за руку шествует с коммунистическим божеством Лениным и с не менее популярным, чем в своё время наш вождь, персонажем, вошедшим в историю, но не рабочего движения, а мультипликации, – мышонком Микки-Маусом. В конце же этой огромной выставки скульптурно представлена задняя часть полой коровы с манящим окошечком под хвостом, где происходит какое-то действо. Многие зеваки, распираемые любопытством, суют свои головы, извиняюсь, в коровью ж… Организаторы, думаю, довольны. Они ловко послали всех, и большинство добровольно пошли именно туда, куда и ведёт современная квазикультура.
В общем, наряду с настоящими бесценными произведениями классического искусства, пережившими многие века, в самом центре Лондона немало суперсовременных выставок и галерей, которые мне от души хотелось бы послать под хвост коровы, а может быть, и ещё дальше.
Гид по бизнес-туризму
Первые мои поездки, связанные с незамысловатым зарубежным бизнесом, позволяющим застраховать хотя бы небольшую часть средств от полнейшей российской непредсказуемости, были предприняты в момент кризиса 2008–2009 годов. Тогда вдвоём с приятелем мы поехали «покорять» Мадрид и Дрезден. Причём у меня ни в одном из двух городов не было не только друзей, но даже знакомых. Как я тогда жалел, что моя многолетняя деятельность на государственных предприятиях в должности начальника цеха и замдиректора не простиралась дальше Москвы, где я штурмовал вначале заочную аспирантуру при Институте социологии Академии наук СССР, а позже министерские кабинеты, выбивая нормативы фондов заработной платы, жилищного строительства, технического перевооружения и др.
В начале перестройки, уже в рамках собственного дела, удалось мне распахнуть ранее совершенно неведомые двери Молдкон-тракта и Росконтракта при Госснабе СССР. В каждой организации поначалу я чувствовал себя примерно так же, как Буратино, нашедший за холстом поразивший его сказочный театр. Так и для меня, выросшего, но, слава Богу, не переросшего, на иркутских заводах, поварившегося в московском академическом институте, мир каждой московской организации был поначалу загадочен и неведом. К счастью, природной смекалки, доставшейся от купцов-золотопромышленников, которым, наверняка, так же, как и мне, приходилось ладить и с московским начальством, и с рабочим людом, хватало, чтобы довольно быстро осваиваться в среде обитания заносчивых москвичей. За границей же я был полнейший новичок, да ещё и не владеющий ни одним иностранным языком. Ох, как часто вспоминал я родного дядю Леонида Яковлевича, коммерческого директора нефтехимической компании, который по вопросам снабжения и сбыта с начала перестройки облетел полмира! И везде иностранные партнёры встречали его, представителя огромного тридцатитысячного коллектива, в аэропорту с чётким планом работы и экскурсионного отдыха. Завязалось у него немало и дружеских неформальных связей, основанных на заключении взаимовыгодных контрактов. Меня же, несмотря на личное финансовое превосходство по сравнению с дядей, который не был хозяином дела, за границей не ждали нигде. Никто не встречал, и, более того, никто и не подозревал о моём совершенно уникальном для меня самого и для близких людей существовании на этой небольшой и весьма уязвимой планете.
…Мчусь куда-то с полным напряженьем,Я, как есть, загадка мирозданья.
Николай РубцовА когда узнавали, что есть такой то ли купец, то ли производственник из далёкой Сибири, к тому же ни слова не понимающий на их языке, думали о том, как в результате любой сделки сорвать сразу же и побольше, обычно не гнушаясь самым бессовестным обманом. И только наконец-то в Лондоне нас с женой и моим близким товарищем Дмитрием встречала не только моя дочь, но и ставший настоящим лондонцем иркутский земляк Егор со своим партнёром. Оба они прочно стоят уже более десяти лет на британской земле и имеют английское гражданство.
Всего месяцем раньше в Иркутске нас познакомил мой пусть не самый близкий, зато очень давнишний приятель Роман, отработавший ряд лет на высоких должностях в правительстве, правда, пока местного уровня. Лет двадцать назад они вместе окончили Иркутский госуниверситет, причём Егор все годы учёбы был круглым отличником. Сегодня же их деловое сотрудничество, со слов Романа, ограничивалось выплатой Егором завидных валютных процентов (10–12 % годовых) на вклад в один миллион долларов, сделанный в небольшую американскую фирму, занимающуюся связью, в которой он был наёмным финансовым директором. Аналогичные заманчивые проценты были предложены мне и моим друзьям; кроме того, было обещано всяческое содействие в любых бизнес-проектах в Лондоне: будь то покупка недвижимости для сдачи в аренду или для проживания наших студентов; или поставки ирландских крепких напитков, а также открытие счетов в очень консервативных лондонских банках, не жалующих нас, россиян. Забегая вперёд, скажу, что никому из россиян счёт в английском банке так и не открыли.
