Читаем без скачивания История Рязанского княжества - Дмитрий Иловайский

Движением радимичей и вятичей, по-видимому, прекратилось расселение славянских племен в России: они перестают занимать земли более или менее густыми массами и отодвигать далее на север и восток жилища финнов. Последние теперь спокойно могли оставаться на своих местах; но уже навсегда должны были подчиниться влиянию своих соседей. Медленно и туго финское племя проникается славянским элементом; но тем вернее и глубже пускает он корни. Проводником этого неотразимого влияния послужила у нас, как и везде, система военной или княжеской колонизации, начало которой совпадает с началом русской истории. Славяно-русская колонизация идет отчасти от Новгорода на восток великим Волжским путем и достигает нижнего течения Оки. Известно, что новгородское юношество издавна ходило по рекам в дальние страны с двоякою целью - грабежа и торговли. Эти-то походы и проложили пути славянскому влиянию на финском северо-востоке. С движением славянского элемента из Новгорода по Волге встречается другое движение из юго-западной Руси по Оке3*. {5}

______________

* 3 По словам начальной летописи, Святослав в 964 г. идет на Оку и на Волгу, приходит к вятичам и спрашивает у них, по обыкновению: "Кому дань даете"? Они отвечают: "Даем козарам по шелягу от рала". Затем Святослав обращается на козар и громит их царство. Вятичи, однако, не соглашаются добровольно платить ему дань, как показывает известие летописца под 966 г. "Вятичи победи Святослав, и дань на них възложи".

Зависимость радимичей и вятичей от русских князей прекратилась, вероятно, во время пребывания Святослава в Болгарии, и сын его Владимир укрепившись на Киевском столе, должен был вступить в новую борьбу с воинственными племенами. Именно в 981 г. Владимир "Вятичи победи, и възложа нань дань от плуга, яко же и отец его имаше." Но эти дело не кончилось: под следующим годом опять известие: "Заратишися Вятичи, и иде на ня Владимир, и победи е второе". В 9888 году он воюет с радимичами, которым Волчий Хвост наносит поражение. При этом случае летописец еще раз вспоминает, что радимичи (а, следовательно, и вятичи) были родом из Ляхов: "пришедъше ту ся вселиша, и платят дань Русси, повоз ведут и до сего дне", прибавляет он, вообще показывая к ним явное нерасположение. Такое нерасположение очень понятно, если вспомним что у вятичей, и, вероятно, отчасти у радимичей, в его время язычество существовало еще в полной силе.

С подчинением вятичей киевским князьям верховья Оки вошли в состав русских владений. Устья этой реки принадлежали к ним еще прежде, поэтому и среднее течение не могло далее оставаться вне пределов зарождающегося государства, тем более что малочисленное туземное население было не в состоянии оказать значительное сопротивление русским князьям. Летопись даже и не упоминает о покорении Мещеры, которое само собой подразумевается при походах Владимира на северо-восток. Преемники его в XI столетии спокойно проходят со своими дружинами по Мещерским землям и ведут здесь междоусобные войны, не обращая внимания на бедных жителей. Близ слияния Волги и Оки дальнейшее движение русского господства должно было на время остановиться: препятствием явилось довольно сильное по тому времени государство болгар4*. Помимо враждебных столкновений камские болгары были знакомы русским князьям по сношениям другого рода. Они служили тогда деятельными посредниками в торговле между мусульманскою Азиею и восточною Европою. Болгарские купцы ездили со своими товарами вверх по Волге в страну Веси; а чрез Мордовскую землю, следовательно, по Оке, отправлялись в юго-западную Русь и ходили до Киева. Известия арабских писателей подтверждаются рассказом нашего летописца о магометанских проповедниках у Владимира и торговым договором русских с болгарами в его княжение. Если удачные походы св. князя на камских болгар и не сокрушили эту преграду к распространению русского влияния вниз по Волге, зато окончательно закрепили за ним всю Окскую систему. Но начала гражданственности еще нескоро проникли в эту лесную глушь; первый город упоминается здесь спустя целое столетие.

______________

* 4 Мы еще можем сомневаться в том, чтобы поход Владимира 987 г. относился к Волжским болгарам; но кроме этого года есть известия и о других походах на болгар. В одном из них прямо говорится (997 г.): "Ходи Владимир на болгары волжские и камские". (Ник. I. 108).

Когда Владимир раздавал своим сыновьям города, Муромская земля досталась на долю Глеба 5*.{6}

______________

* 5 Замечательно при этом, что он никого не назначил в страну вятичей и радимичей. Такое обстоятельство объясняется недостатком городов в то время на северо-восток от Десны до самых низовьев Оки. Северная половина этого пространства, т. е. собственно Рязанские земли, была причислена к Муромскому княжению; а южная степная полоса связана была с Тмутраканским княжеством. После битвы при Листвене Мстислав, первый удельный князь Тмутраканский, соединил в своих руках обе части; название Тмутракани распространилось далеко на север; отсюда-то произошло у некоторых историков смешение этого имени с Рязанью, которая в то время еще не выступала на историческое поприще. Знаменитый Олег Гориславич, будучи князем Тмутраканским и Рязанским, еще более способствовал такому заблуждению. Но в настоящее время после доказательств гр. А. Н. Мусина-Пушкина нет более сомнения в том, что Тмутракань и греческая Таматарха или древняя Фанагория одно и тоже. ("Историч. исслед. о местопол. древ. Рос. Тмут. княжения". (См. свод всех доказательств и защиту Мусина-Пушкина против возражений Г. И. Спасского в Исследов. о рус. ист. Погод. III. 145-153).

Но для нас особенно важно деление волостей между сыновьями Ярослава I; оно надолго определило дальнейшее развитие отдельных частей древней России. Святослав Ярославич получил на свою долю Черниговский удел. К этому уделу кроме Северской земли причислялась долина Оки и Тмутраканское княжество, точно также как к переяславскому уделу Всеволода принадлежало почти все верхнее Поволжье. Существование такого деления подтверждается событиями восточной Руси во второй половине XI в. и особенно Любецким съездом, на котором все течение Оки навсегда укреплено за родом Святослава Ярославича. Подобная обширность владений, сосредоточенных в руках одного рода, нисколько не смущала остальных князей. Вся эта лесная глушь имела в их глазах очень мало цены; самые Святославичи, как увидим, долго не могут помириться с угрюмою природою своих уделов, и обнаруживают стремление к заветному Приднепровью.

Между тем как деятельность сыновей и внуков Владимира Св. преимущественно сосредоточивалась около Днепра, народы, заселявшие область Оки, все еще прозябают в тени своих первобытных лесов. Признаки жизни заметны только в отдаленном Муроме. Здесь первым удельным князем является Св. Глеб6*. Нет {7} сомнения, что главною заботою молодого князя было насаждение христианства в этом крайнем уголке тогдашней Руси. Самая рассылка по городам сыновей Владимира, которая по летописи следует за их крещением, может быть находилась в связи с заботами великого князя о распространении новой религии. Но это благое дело, кажется, не имело большого успеха в короткий срок пребывания Глеба на севере 7**. После его смерти христианство должно было еще в продолжение целого столетия выдерживать здесь борьбу с языческою партиею прежде, нежели могло провозгласить победу на своей стороне. При столкновениях христианского начала с язычеством Муромский край в то время оживлялся еще торговыми сношениями с Камской Болгарией, что не мешало иногда муромцам вступать в борьбу с сильными болгарами и беспокойными племенами мордвы. В княжение Ярослава I Муром, по-видимому, наряду с Ростовом играл незавидную роль ссылочного места для опальных бояр. Так в 1019 г. великий князь прогневался за что-то на новгородского посадника Константина (сын знаменитого Добрыни) и заточил его в Ростов, "и на третье лето повеле его убити в Муроме на реце на Оце" 8***.

______________

* 6 Мы не знаем, когда именно он отправился в свой удел. По летописи Владимир раздал города сыновьям в 889 г. в то время, когда Глеб был еще младенцем, или, что вероятнее, совсем не родился. В 1015 г. Борис, любимый брат его, изображается юношею, у которого только что пробиваются усы и борода; а Глеб был моложе Бориса. Вообще прибытие Глеба на север можно приблизительно отнести к 1010 г.

** 7 В прологе Мая 21 сказано о Св. Глебе: "Много покусився невозможе одолети его (мурома) и обратити во Св. Крещение; но поживе вдале его два поприща (два лета) и от Святополка позван лестью".

*** 8 П. С. Р. Л. V. 134.

Между тем в юго-восточной части Муромо-Рязанских земель никогда не прерывались враждебные столкновения со степными кочевниками. В начале X в. из Приуральских степей вслед за уграми подвинулись на запад печенеги и потянулись к нижнему Днепру. За печенегами являются их соплеменники торки. В 1055 г. в первый раз упоминается о приходе половцев в Русскую землю. Они оттесняют более слабых предшественников, и в 1068 г. открывают упорную борьбу с нашими князьями; а к концу XI в. их необозримые кочевья раскинулись по всему степному пространству южной России. Соседство с этими дикими ордами, конечно, не осталось без влияния на жителей Приокских земель, и внесло в эти земли новый элемент населения, враждебный славяно-русскому началу. Стоит только прочесть у летописца описание половецкого быта, чтобы понять, каково могло быть влияние кочевников. "Яко же се и при нас ныне половци закон держать отец своих, кровь {8} проливати, и хвалящеся о сих, ядуще мертвечину и всю нечистоту, хомеки, и сусолы; поимают мачехи своя, ятрови, и ины обычаи отець своих творят".