сказала, что с годами это прошло, но у меня это было столько, сколько я себя помню.
— Да, конечно! Ты бы также хотел, чтобы я выложила лепестки роз на освещенную свечами дорожку к вашему личному столику? — Саркастически парирую я, останавливаясь на полпути вверх по лестнице, хлопая глазами и одаривая своей самой милой улыбкой.
Мой брат так сильно закатывает глаза, что они, вероятно, однажды застрянут.
— Оставь эту задницу здесь, — кричит Зак, открывая входную дверь, чтобы уйти.
— Задницу? — Бормочу я, хихикая про себя. Я слышу, как закрывается входная дверь, когда я поднимаюсь по лестнице. — И у него есть ученая степень. — Я качаю головой и смеюсь еще немного.
Я не думаю, что наши ссоры когда-нибудь прекратятся. Нашей маме всегда приходилось разнимать нас, потому что мы просто не переставали спорить. Мы с Заком согласились бы, что это наше любимое развлечение.
На втором этаже всего две комнаты, моя комната и мой кабинет. Вдоль стен моего кабинета выстроились книжные полки, заполненные любыми книгами, которые вы только можете себе представить. Вместе со столом, заваленным бумагами и картами перед огромным окном. Это, без сомнения, моя любимая комната.
Я начинаю раздеваться, когда захожу в ванную, смежную с моей комнатой, и поворачиваю ручки душа, идеальная теплая вода струится на мою кожу. Наконец-то ступаю в огромную душевую кабину, которую моя мама отремонтировала за несколько лет до своей смерти. Это одна из немногих вещей, которые она сделала из своего списка.
Холодная плитка впилась в мои босые ступни. Я мгновенно расслабляюсь, по ногам бегут мурашки, когда вода пропитывает мою кожу. Легкая прохлада от воздуха, проникающего на мою влажную кожу, — чистое блаженство по сравнению с сегодняшними 90-градусными температурами середины сентября в Луизиане. Воздух настолько насыщен влагой, что иногда я уверена, что могу разрезать ее своим ножом.
Быстро мою волосы и тело, потому что знаю, что у меня не так много времени. Вытираясь, я проверяю цифровой будильник на прикроватной тумбочке.
Черт, мне нужно уходить прямо сейчас.
Натягивая черные джинсы и черную футболку, я замечаю, что моя рубашка, должно быть, съежилась в сушилке, потому что теперь под ней виден кусочек моего живота. Меня нельзя назвать худой, я слишком люблю гамбо и этуффе, чтобы сидеть на диете, но охота придает мне сил.
Несколько простых тренировок с собственным весом и бег делают свое дело. Я абсолютно ненавижу кардиотренировки, но большую часть времени они пригодятся, когда вы сражаетесь за свою жизнь со сверхъестественными существами.
Я всегда была спокойной в школе, поэтому назвать меня толстой было легким средством обидеть меня для детей, которые думали, что я заносчивая. Моя теория заключается в том, что они должны откуда-то привлекать к себе внимание, верно?
Моя мать следила за тем, чтобы я чувствовала себя комфортно и уверенно в своем теле, что бы кто ни говорил.
Я ужасно скучаю по ней. Иногда мне трудно дышать, когда я терплю боль, оставшуюся в моем сердце после того, как я увидела ее на земле в тот день. Я оцепенела на столько месяцев, что, когда боль наконец утихла, мне захотелось умереть. Я зажмурила глаза, блокируя эти воспоминания. Я беру свою рабочую обувь из шкафа и спускаюсь вниз.
Мое тело останавливается на полпути вниз, когда я замечаю, что входная дверь открыта. Не маленькая щелка, как будто Зак мог закрыть ее не до конца, а широко распахнута. Мои брови хмурятся, пока я обыскиваю свой дом.
Может быть, ее распахнул ветер? Сейчас середина лета, и весь день не было никакого ветра, так что это маловероятно. Сосредоточившись на двери, я спускаюсь по лестнице. Я бросаю взгляд налево, в гостиную, а затем направо, в столовую. Никого не видя, я хватаю маленький пистолет, который остается спрятанным вместе с несколькими другими видами оружия на боковом столике вдоль стены фойе.
Я проверяю, заряжен ли он, прежде чем крикнуть:
— Эй? — Я жду мгновение, но не слышу ничего, кроме громкого пения цикад.
Мой пистолет направлен передо мной, когда я медленно поднимаюсь на крыльцо. Я понимаю, что мои специальные патроны находятся в сарае на заднем дворе, где я храню все свое охотничье оружие. Какие бы пули здесь ни были, они отлично подойдут, если я выпущу их все в нужное место.
Солнце все еще садится, и освещенное небо помогает мне увидеть, что здесь никого нет. Я услышала, как Зак закрыл дверь. Я не могла себе этого представить, не так ли?
— Эй? — На этот раз я кричу громче.
Я снова сталкиваюсь ни с чем; у меня нет на это времени. Быстро обыскивая весь дом, я убеждаюсь, что здесь никого нет, прежде чем уйти. Я надеваю туфли и запираю входную дверь. Дважды проверяю, заперта ли она, прежде чем сесть в машину и уехать.
2
ЭЗРА
Звук ее шин по гравию заставляет мои костяшки пальцев бледнеть еще больше. Мои ногти впиваются в ладонь.
Что с тобой не так?
Я отступаю за дерево, которым прикрывался, и закрываю глаза, когда моя спина ударяется о кору. Вместо обычной темноты, все, что я вижу, — это медовые лужицы в глазах этого человека. Отвращение пробегает рябью по мне, когда я вспоминаю чувство застоя, которое у меня возникло, когда она появилась в поле зрения.
Не давая себе больше ни секунды, чтобы выдержать ощущение стеснения в груди, мои ноги начинают двигаться. С каждым шагом я двигаюсь все быстрее и быстрее. Я не знаком с этой местностью, но каким-то образом точно знаю, куда иду. Как будто она ведет меня за руку, чтобы я следовал за ней.
Я не уйду без того, за чем пришел. Шок от моих чувств наконец проходит и быстро сменяется гневом.
В поле зрения появляется маленький городок, я замедляю шаг до прогулочного и засовываю руки в карманы. Моя челюсть сжимается при виде всех этих людей. Есть причина, по которой я предпочитаю держаться подальше. Мое желание поджечь весь этот город почти невыносимо.
Я замечаю, как некая брюнетка быстро выходит из своей машины и вбегает в здание передо мной. Ее густые брови слегка прищурены, а загорелая кожа нежно-розовая от спешки. Я прислоняюсь к фонарному столбу и пытаюсь не обращать внимания на множество глаз, обращенных в мою сторону, а затем быстро устремляющихся в противоположную.
Я чувствую ее. Сильнее, чем я ощущаю другую духовную энергию, окружающую меня. От ее гнева и беспокойства переворачивается даже мой желудок. Низкое рычание вырывается
