Чёрт! Не забыть бы это проклятое кьянти. Причём обязательно кьянти. В винах я вообще не разбираюсь. От слова никак. Может только по цвету, если у бутылки стекло прозрачное. Но четко знаю, что именно это вино, красное как кровь Юпитера, сделано из винограда Санджовезе (Sangiovese). Такое имечко сразу и не выговоришь, но если разложить на разные упрощённые составляющие sand-жо…-везе, то в мозгах залипает намертво. Песок в заднице – к везению. Видно тамошние нудисты имечко подбирали. Они по мозолям и геморроям самые продвинутые.
Я чертыхнулся, зацепившись за чей-то локоть. Чуть не сбили с мысли. Ах, да, сей мясной деликатес, так удачно мною подсмотренный в одной из передач для домохозяек, оказался на удивление лёгким в приготовлении и вполне съедобным. Хотя при каждом упоминании о кьянти в моей голове начинает крутиться человеколюбивая цитата, изречённая незабвенным Ганнибалом Лектером13. Надеюсь, что наше домашнее застолье пройдёт без заморских бобов и дружелюбнее, что послужит искуплению каких-то моих грешков, которых я пока за собой никак не могу найти. Но только вот жена слишком сурово хранит партизанское молчание. Явно предгрозовое. А такое надо быстро гасить, не доводя до неминуемого взрыва с посудными осколками.
Мне потребовался почти час, чтобы выпутаться из полок и витрин, озвереть, но полностью затовариться к предстоящей готовке. Время катастрофически поджимало и я, изогнувшись буквой "зю"14 под весом тяжеленого пакета в одной руке и скользких репкиных бумаг в другой, петляющим аллюром потрусил к дому.
Перед входом в парадное я, злобно косясь на так и не снятое объявление, вспомнил, что напрочь забыл заскочить в Alko15 за кьянти. Негромко ругнулся. В ответ неприятно обдало устоявшимся пивным душком. Явное начало перегара. За парфюм это уж точно не сойдёт, да и жену не особо порадует. Ругнулся ещё раз. Не помогло. Я вошёл в подъезд, поставил на чисто вымытый пол расползающийся пакет и пошарил по карманам. Ничего пригодного для укрощения неприличного скоффского16 амбре так и не обнаружил. Я пару раз шумно вдохнул и выдохнул. Улучшения снова не последовало. Остаётся только смириться.
– Мужчинка должен быть слегка поддат, угрюм, вонюч и волосат, – негромко продекларировал я, небрежно отдав свободной рукой пионерский салют. Не, такое сегодня перед женой не прокатит. Затем голосом телевизионного диктора продолжил, – Во время приготовления вкусной и здоровой пищи обязательно рекомендуется принять чего-нибудь освежающее. Пара колечек лука и долька чеснока придадут пикантный аромат, сводящий женщин с ума. Бесплатный совет от "Blend-a-med". И теперь не только яйца будут днём и вечером под надёжной охраной. Зато ночью не наступит полный кариес.
Я похмыкал, отметив слишком явное превышение хмельной придурковатости над утонченной игривостью, подхватил пакет и поднялся к своей двери. Мельком отметил изрядно запылившийся небольшой аж поза-позапрошлогодний рождественский веночек над дверным глазком, снять который у меня всё никак не доходят руки. Удручённо вздохнул, с трудом нащупал ключ, с третьей попытки вставил, повернул и, наконец, ввалился домой.
Всю длинную прихожую занимали незнакомые люди. Много людей. Прямо перед входной дверью на кухонной табуретке сидела какая-то неопрятная дама.
«Ба, билетёрша! Видать жена из ужина платное представление задумала, – как-то странно отразилось увиденное в моей голове, а сам я, слегка напряжённо улыбаясь, и стараясь только вдыхать, протиснулся бочком мимо дамы и стал просачиваться на кухню. – «Нет, это точно один из наших сортиров прорвало и трубу забило. Теперь начались разборки с соседями», – убедил я себя, глядя на свои оставленные грязные следы, – «А может и хуже. По большому залило. Или завалило. Намертво».
За мной на кухню зашёл белобрысый мужчина средних лет.
– Do you speak English? – неприветливо спросил он.
– Да, – а в голове вдруг ехидно прозвучало: «Дую, но маловато. Залить точно не хватит». На меня такое иногда нахидит. Пьяная бравада как защитная реакция. Надо только постараться держать себя в руках. Если получится.
– Меня зовут Vesa Piskanen.
«Здравствуй, Веса-Весилёк, получил дерьма поток?» – я глупо хихикнул от накатившего игривого перла, – «Хотя тут явно не Piskanen, а по крайней мере Kakkonen требуется». Покачнувшись, я понял, что пауза затягивается. И со стороны я, видно, выгляжу не очень. Надо выкручиваться.
– Меня зовут Дмитрий. Можно попроще Timo. Что-нибудь случилось? – мой голос вдруг стал предательски слащав, как у нашкодившего кота. Говорить я пытался чуть в сторону и вниз. Рано пока травить проверяющего. Да ещё и при исполнении.
– Я инспектор Восточного таможенного округа. А это ордер на ваш арест. – Он раскрыл и сунул мне в лицо бумагу явно официального вида.
Я, ничего не понимая, тупо уставился в листок. Ужасно захотелось голосом Арни Чернонегрова прогнусавить типа: «Какие ваши доказательства, господин Письканен? Уже провели экспертизу? Но это не то, что вы думаете». Но я сдержался. Этот явно не оценит. Да и фамилия у него какая-то несерьёзная. По такому случаю явно нужен какой-нибудь солидный такой Huovinen. А его фамилия вызывает только жалость к обладателю. Правда, только среди нас, циничных русскоговорящих сомнительной трезвости.
– Ну и в чем я обвиняюсь? – неожиданно прорезалась этакая лёгкая игривость. Явно от таких непоняток. Или всё же от перебора пива? Таможня что, устроила тайный бункер где-то пониже подвала? Или у них там конспиративная нора из которой нахально вынудили всплыть?
– Вы обвиняетесь в уклонении от налогов в особо крупных размерах! – торжественно и внятно отчеканил Василёк.
«Лучше уж всех залить, чем самому в дерьмо вляпаться». – еще на автопилоте подумал я, мужественно пытаясь сфокусировать свой взгляд на документе, который всё ещё маячил перед моим носом.
– В присутствии понятых у вас проводится обыск, и изымаются орудия преступления …
«Это унитазы что ли?» – чуть не ляпнул я. Что-то мне никак не въезжалось в ситуацию. Слишком уж сюрреалистично. И эти сантехники границы так неожиданно на голову свалились. Мне бы сейчас пару стопок для прояснения. Да и мужик какой-то странный, всё бормочет, не угомонится. Я напрягся и стал вслушиваться.
– … вас сейчас доставят в Лаппеенранту для допроса, – голос у Василька вдруг стал скучным, – Соберите личные вещи и документы. Медикаменты, если нужно. Выезд через десять минут.
«Приплыли. Бред какой-то», – я машинально кивал, а в голове теснились обрывочные мысли, – «А от меня пивом несёт как от бомжа… мясо теперь точно не успею сделать… да и вообще ничего не понимаю… А зачем, кстати, медикаменты? Они что, меня пытать там собираются?», – но я мудро решил обойтись без уточняющих вопросов, – ОК. Я сейчас буду готов. Сколько времени займёт допрос?
– Следователь решит. Возьмите только самое необходимое. Это может занять несколько дней. А может всё закончится быстро. Зависит только от вас, – Василёк демонстративно повернулся ко мне спиной и принялся преувеличенно внимательно разглядывать кухню.
Я помотал головой. Нет, ну точно поганый день. Да ещё с выездным театром абсурда до полного безобразия. А может это меня мучает такая яркая пост-алкогольная астения? Может грибочки там в пиво попали по недоразумению? Или я вообще сплю в отрубе? Типа, уже наступает утро, а я никак не проснусь после вчерашнего перебора? За что тут надо пощипать?
Я, как сомнабула, натыкаясь на все углы и шныряющих обыскивателей17, кое-как собрал вещи и наткнулся на Весу-Василька.
– Я могу попрощаться с детьми?
– Да, но очень кратко. Мы уже опаздываем.
Дети сидели по своим комнатам более раздражённые этим неожиданным вторжением, чем испуганные.
– Ну и что ты натворил? – голос у старшего был откровенно негодующий.
– Пока не знаю. Я так и не понял, с какого рожна здесь таможня торчит. Поеду – разберусь. Остаёшься за старшово, – но бодрости в моём голосе явно недоставало.
– Ага. Давай там побыстрей. Мне дипломную работу надо дописать. А то болтаются тут всякие уроды. Уже достали своими тупыми вопросами. Всю комнату перевернули и загадили. Свои территории ещё не видел? Сходи порадуйся.
– Догадываюсь. Ну, пока, – я неловко пожал его руку и под чьим-то бдительным надзором проследовал в комнату к младшему.
Тот демонстративно лёжа читал книгу, старательно игнорируя копошащегося у него в компьютере очередного сыскаря-изыскателя.
– Ты надолго уедешь?
– Философский вопрос. Это не командировка. Знал бы – сказал. Приглядывай за старшим и успокой маму, когда она вернётся. Я через день-два буду дома. Держитесь тут.
– Если что – звони.
