– Давай, родственник, езжай себе.
Тяжелая лапа легла на плечо, подталкивая к выходу.
Костя тихо прошипел:
– Руку убери.
Бугай толкнул Малышева.
– Иди давай!
Костя рывком развернулся и врезал по оплывшей роже.
Но то, что срабатывало в среде зарвавшихся подростков, не прошло в родительской квартире. Здоровяк принял удар на плечо и ответным прямым послал своего спаринг-партнера в непродолжительный нокдаун.
– Ну чё?
Славик запнулся. Разгоревшийся огонек в его глазах потух при виде блестящего ствола револьвера.
– Вот ты в какой отлучке был?! Зону топтал, небось?
Малышев сел, проверил на месте ли зубы. Мир понемногу прекращал крутиться и становился привычно объемным.
На кровати тихо скулила Дашка. Ее сожитель или муж молчаливой громадой замер в проходе, не решаясь на скоропалительные действия под дулом оружия.
– В командировке я был… В длительной… В Африке.
Даша запричитала:
– Ты не подумай, Костик. Я навещаю ее. Денег подбрасываю, еды привожу. Она работать устроилась, в магазин. Я мы ведь так… Только хорошего хотели.
Она схватила с тумбочки, заваленной газетами и кроссвордами, карандаш и торопливо зачиркала что-то на обрывке газеты. Бугай молчал.
– Вот адрес. Ее и… номер места на кладбище.
Костя медленно встал, схватил бумажку, спрятал револьвер и торопливо вышел. На душе было паскудно.
5.
Вилла "Буна" в предместьях румынского Брашува была для соседей загадкой.
В последние годы в странах развалившегося социалистического блока активно раздавали земли и собственность бывшим владельцам. Окрестности Брашува эта лихорадка не минула. Французские врачи, испанские инженеры, американские дворники один за другим вытаскивали из потертых кейсов и запыленных сундуков пожелтелые акты на владение, и правительства, заложники своей "победы" над павшими режимами, отчуждали в пользу наследников дома и земли. Те, сами не зная, что делать со свалившимся богатством, выставляли новое имущество на продажу, обрушивая рынки недвижимости и провоцируя инфляцию.
Так что когда имение, входившее в список исторических памятников, отдали новому-старому владельцу, все в окрестностях Брашува ждали, что хозяин будет номинальным. Даже гадали, какая сеть отелей предложит большую цену.
Но чаянья не оправдались.
Земли усадьбы окружили высоким забором, провели новейшую сигнализацию, навешали видеокамер. В доме сделали капитальный ремонт. Граф Вышану, потомок и родственник трансильванских властителей Баториев и Цепешей, оказался вполне состоятельным человеком. Доля в алюминиевой добыче в далекой Австралии дали ему возможность восстановить родовое гнездо. Так думали все…
Еще было известно, что граф очень стар…
Телефон звонил, не переставая, и дворецкий недовольно поморщился, шаркая отекшими от артрита ногами по высоким ступеням.
– Имение господина…
Подняв, наконец, трубку, слуга начал заученную речь, но договорить ему не дали.
– Графа, быстро!
– Господин граф изволит отды…
И опять старика прервали:
– Это – я, чурбан ты этакий! Дай мне Рему на линию и поторапливайся, развалина!
Дворецкий вздохнул и переключил звонок в библиотеку. У звонившего были определенные привилегии.
Граф терпеть не мог, если его дергали по пустякам. И в скрипе старческого голоса звонившему почудились металлические нотки:
– Что-то случилось, Грегори?
В ответ хозяин виллы получил настоящую бурю эмоций:
– Они здесь, Рему! Все – как я говорил!!
Старик поперхнулся:
– Что? Как?
– Ну, скажи, скажи, что я – умница!!! – в трубке дурашливо захихикали. – Помнишь свитки, что мы перебирали? Те, из архивов сиятельного старца?! В них были верные имена и почти совпали даты!
Граф подобрался:
– Ты уверен? Абсолютно?
Голос в трубке разразился приступом истерического смеха:
– Как в себе самом! Как в тебе, наконец! Они здесь!!
Вышану вскочил и нервно прошелся по комнате. Семенящие шаги сменились уверенной поступью, движения старика стали быстрее, точнее, экономней.
– Я выезжаю к тебе! – он остановился. – Хотя нет! Постой! Пошлю Космина и Золтана… Да, точно. Они сами найдут тебя.
Старик остановился.
– И не вздумай потерять их! – граф поперхнулся и закашлялся, после чего зло зашипел в трубку. – Не вздумай! Если это правда, то ты станешь…
Голос собеседника внезапно вклинился в монолог Вышану:
– Рему, время дорого!
– Что?
– Возможно мне это только кажется, но… Кто-то ищет их не меньше нас.
6.
– Ты серьезно?
– А что так?
Сергей отодвинул от себя конверт, из которого торчал краешек чужой фотографии.
– Ты совсем от жизни отстал? За такое могут, знаешь что? После Москвы и Буйнакска…
Малышев подлил водки в рюмку собеседника.
– Брось, Серега! Я ж не из смертников джихада, – Костя вынул фото Сомохова, которое сам же и забрал из печати еще два часа назад. – Да и друг мой – таджик, а не чеченец.
Сережка Калякин, уже изрядно пьяный, но по старой служебной привычке все такой же массивно-основательный покачал перед лицом приятеля пальчиком, похожим на обрубок сосиски:
– Шалишь, друг. За такое… – он хлопнул рюмашку и отрицательно покачал головой. – Давай иначе. Я тут шепну корешку одному… Из районных. Там с этим делом попроще. Ты к нему смотаешься. А там и решите.
Калякин подцепил вилкой кусочек сельди и ловко отправил его в рот.
– Ну? Даже дешевле обойдется.
Малышев уточнил:
– Мне бы только побыстрей.
Серега ухаристо хмыкнул:
– Заинтересуешь, за неделю сварганит. Там такой кадр, – он заржал. – Не знаю сколько овец он за свое место выложил, но по части сделать прописку или паспорт – конкурентов нет!
Костя почесал голову. Порядочки!
– Еще одно дельце…
Калякин барски махнул рукой, наполняя свою и чужую рюмки. Давай!
– Мне бы на кого-нибудь выйти, чтобы с оружием помог…
Рука разливающего дрогнула, по скатерти побежало кривое пятно разлитой водки.
– Ты чё? Совсем аху?.. – Серега оборвал фразу на полуслове. Капитан трезвел на глазах. – Ты понимаешь, что просишь?! Тоже – для рыбалки и охоты?
Костя мялся, переходя к самому важному моменту в разговоре.
– Понимаешь, я ведь не просто так пропадал столько времени. У меня должки кое-какие появились…- на стол перед Калякиным упала толстая пачка стодолларовых купюр. – Помоги, а?
Толстая лапа оттолкнула пачку. Глаза одноклассника забегали, лоб вспотел.
– Да иди ты с такими загадками… – но рука уже вернулась на стол, пальцы подхватили портреты мертвых президентов и исчезли под столом. – Хотя…
Он перегнулся через скатерть-самобранку и зашептал скороговоркой:
– Есть у меня один знакомый… Ну как знакомый? Слышал, видел, пару раз пересекались… У него выходы остались на тех ребят, которые… Короче, помочь может, – Серега заглянул под стол, оценивая толщину пачки. – Что тебе? Пару черненьких? ТТэшек? Или посерьезней? – он огляделся по сторонам, кашлянул. – Хотя мне, собственно, какая разница?!
Калякин выпрямился в кресле и пододвинул себе штоф.
– Свести-то сведу, а там сам будешь думать, для чего тебе что?
Костя зашептал:
– Мне надо пару Калашей, винтарь снайперский…
– Все! – Серега, набычившись, хлопнул ладонью по столу. – И слышать не желаю! Мое дело – человека подсказать. А что ты там, для чего – пох!
Калякин разнервничался. Кулаки его сжимались и разжимались, оттенки лица менялись с багрового до землистого. Наконец выдавил:
– Зря ты в это лезешь, Костик… Чесс-слово, зря! И сам… И меня потянуть можешь.
Он покачивался, буравя глазами стену напротив, вздохнул.
– Мне-то это все на кой?
Убеждения школьного товарища в том, что все будет нормально, капитан не слушал.
Когда за вышедшим Малышевым закрылась дверь, к одиноко сидевшему за столом Калякину подошел невысокий мужчина. Седоватый, явно в годах. Потрепанный плащ прикрывает дорогой штучный твидовый пиджак. Из-под серых брюк выглядывают носки дорогих итальянских туфель ручной работы.
Калякин достал из кармана полученную пачку денег и положил на стол.
– Никогда бы не подумал… – тихо выдавил он.
Мужчина похлопал по плечу замолчавшего сотрудника и другой рукой убрал деньги в карман.
– В жизни приходится сталкиваться и не с таким… Ты хорошо сработал, капитан, – узкие глаза, прикрытые дорогим дымчатым стеклом модных очков, сощурились вослед ушедшему человеку, будто пытаясь разглядеть что-то сквозь полотно входной двери. – Хорошо… Профессионально… Я это обязательно отмечу в отчете.
7.
