Эти слова обрадовали Гамбу.
— Бедняга! — отозвался Маттео. — Он был голоден!
— Этот негодяй защищался, как лев, — продолжал сержант, слегка раздосадованный. — Он убил одного моего стрелка и раздробил руку капралу Шардону; ну, да это беда невелика: ведь Шардон — француз… А потом он так хорошо спрятался, что сам дьявол не сыскал бы его. Если бы не мой племянник Фортунато, я никогда бы его не нашел.
— Фортунато? — вскричал Маттео.
— Фортунато? — повторила Джузеппа.
— Да! Джаннетто спрятался вон в той копне сена, но племянник раскрыл его хитрость. Я расскажу об этом его дяде капралу, и тот пришлет ему в награду хороший подарок. А я упомяну и его и тебя в донесении на имя прокурора.
— Проклятье! — чуть слышно произнес Маттео.
Они подошли к отряду. Джаннетто лежал на носилках, его собирались унести. Увидев Маттео рядом с Гамбой, он как-то странно усмехнулся, а потом, повернувшись лицом к дому, плюнул на порог и сказал:
— Дом предателя!
Только человек, обреченный на смерть, мог осмелиться назвать Фальконе предателем. Удар кинжала немедленно отплатил бы за оскорбление, и такой удар не пришлось бы повторять.
Однако Маттео поднес только руку ко лбу, как человек, убитый горем.
Фортунато, увидев отца, ушел в дом. Вскоре он снова появился с миской молока в руках и, опустив глаза, протянул ее Джаннетто.
— Прочь от меня! — громовым голосом закричал арестованный.
Затем, обернувшись к одному из вольтижеров, он промолвил:
— Товарищ! Дай мне напиться.
Солдат подал ему флягу, и бандит отпил воду, поднесенную рукой человека, с которым он только что обменялся выстрелами. Потом он попросил не скручивать ему руки за спиной, а связать их крестом на груди.
— Я люблю лежать удобно, — сказал он.
Его просьбу с готовностью исполнили; затем сержант подал знак к выступлению, простился с Маттео и, не получив ответа, быстрым шагом двинулся к равнине.
Прошло около десяти минут, а Маттео все молчал. Мальчик тревожно поглядывал то на мать, то на отца, который, опираясь на ружье, смотрел на сына с выражением сдержанного гнева.
— Хорошо начинаешь! — сказал наконец Маттео голосом спокойным, но страшным для тех, кто знал этого человека.
— Отец! — вскричал мальчик; глаза его наполнились слезами, он сделал шаг вперед, как бы собираясь упасть перед ним на колени.
Но Маттео закричал:
— Прочь!
И мальчик, рыдая, остановился неподвижно в нескольких шагах от отца.
Подошла Джузеппа. Ей бросилась в глаза цепочка от часов, конец которой торчал из-под рубашки Фортунато.
— Кто дал тебе эти часы? — спросила она строго.
— Дядя сержант.
Фальконе выхватил часы и, с силой швырнув о камень, разбил их вдребезги.
— Жена! — сказал он. — Мой ли это ребенок?
Смуглые щеки Джузеппы стали краснее кирпича.
— Опомнись, Маттео! Подумай, кому ты это говоришь!
— Значит, этот ребенок первый в нашем роду стал предателем.
Рыдания и всхлипывания Фортунато усилились, а Фальконе по-прежнему не сводил с него своих рысьих глаз. Наконец он стукнул прикладом о землю и, вскинув ружье на плечо, пошел по дороге в маки, приказав Фортунато следовать за ним. Мальчик повиновался.
Джузеппа бросилась к Маттео и схватила его за руку.
— Ведь это твой сын! — вскрикнула она дрожащим голосом, впиваясь черными глазами в глаза мужа и словно пытаясь прочесть то, что творилось в его душе.
— Оставь меня, — сказал Маттео. — Я его отец!
Джузеппа поцеловала сына и, плача, вернулась в дом. Она бросилась на колени перед образом богоматери и стала горячо молиться. Между тем Фальконе, пройдя шагов двести по тропинке, спустился в небольшой овраг. Попробовав землю прикладом, он убедился, что земля рыхлая и что копать ее будет легко. Место показалось ему пригодным для исполнения его замысла.
— Фортунато! Стань у того большого камня.
Исполнив его приказание, Фортунато упал на колени.
— Молись!
— Отец! Отец! Не убивай меня!
— Молись! — повторил Маттео грозно.
Запинаясь и плача, мальчик прочитал «Отче наш» и «Верую». Отец в конце каждой молитвы твердо произносил «аминь».
— Больше ты не знаешь молитв?
— Отец! Я знаю еще «Богородицу» и литанию, которой научила меня тетя.
— Она очень длинная… Ну все равно, читай.
Литанию мальчик договорил совсем беззвучно.
— Ты кончил?
— Отец, пощади! Прости меня! Я никогда больше не буду! Я попрошу дядю капрала, чтобы Джаннетто помиловали!
Он лепетал еще что-то; Маттео вскинул ружье и, прицелившись, сказал:
— Да простит тебя бог!
Фортунато сделал отчаянное усилие, чтобы встать и припасть к ногам отца, но не успел. Маттео выстрелил, и мальчик упал мертвый.
Даже не взглянув на труп, Маттео пошел по тропинке к дому за лопатой, чтобы закопать сына. Не успел он пройти и нескольких шагов, как увидел Джузеппу: она бежала, встревоженная выстрелом.
— Что ты сделал? — воскликнула она.
— Совершил правосудие.
— Где он?
— В овраге. Я сейчас похороню его. Он умер христианином. Я закажу по нем панихиду. Надо сказать зятю, Теодору Бьянки, чтобы он переехал к нам жить.
1
Порто-Веккьо — город и порт на юго-восточном побережье Корсики.
2
Муфлоны — порода диких баранов, более крупных, чем домашние, и с более грубой шерстью.
3
Pilone. (Прим. автора.)
4
Когда в 18… году я посетил Корсику… — в действительности Мериме, работая над новеллой, еще ни разу не был на Корсике; он посетил этот остров лишь в сентябре 1839 года (о чем он рассказал в «Заметках о путешествии по Корсике», 1840).
5
Капралами прежде назывались предводители, которых выбирали корсиканские коммуны, восставшие против феодальных сеньоров. В настоящее время так иногда называют человека, который благодаря своим владениям, связям и обширной клиентуре пользуется влиянием и обладает своего рода судебной властью в pieve, то есть в кантоне. По старинному обычаю корсиканцы делятся на пять сословий: дворяне ( из них одни — magnifichi, другие — signori), caporali, граждане, плебеи и чежестранцы. (Прим. автора.)
6
Вольтижеры — отряды стрелков, с недавнего времени набираемые правительством для того, чтобы они заодно с жандармами помогали полиции. (Прим. автора.)
7
В то время вольтижеры носили коричневые мундиры с желтыми воротниками. (Прим. автора.)
8
Кожаный пояс, заменяющий патронташ и сумку. (Прим. автора.)
9
Корте — город в центре Корсики.
10
Бастия — город и порт на северо-восточном побережье Корсики.
11
Perchè me c..? (Прим. автора.)
12
Buon giorno, fratello — обычное приветствие у кормиканцев. (Прим. автора.)
