Пол в зале с котлами уже на палец покрыт водой. Факел почти погас, затушенный брызгами. Мне пора уходить. Я точно знаю, куда идти — вон в тот темный коридор. Он выведет меня на поверхность, а там меня ждут. Мой друг тоже должен сейчас искать выход наверх. Интересно, зачем нам понадобилось так много воды? Чудовище разве ее боится?
Я делаю несколько шагов в сторону коридора, и тут каменный пол под моими ногами с грохотом раскалывается. На миг я вижу под собой горящие зеленоватым светом круглые глаза, числом четыре или пять. Я не могу удержаться на ногах, падаю, пытаюсь ухватиться за край трещины, но камень под пальцами крошится. Вода с радостным урчанием устремляется в пролом, волоча меня за собой. Подо мной что-то яростно щелкает и громыхает, я вижу отраженные от влажных стен зеленовато-синие сполохи, от которых слепнут глаза. Снизу неожиданно начинает бить горячий пар и раздается оглушающее шипение. Я еще несколько мгновений болтаюсь на краю, цепляясь из последних сил, но пальцы неудержимо разжимаются, разжимаются… и я с воплем лечу вниз.
По здравому рассуждению, я должен был либо приземлиться точнехонько на голову бушующего чудовища, либо здорово треснуться об пол нижнего зала. Но ничего подобного не произошло. Вокруг меня закружил голубовато-белый мертвенный свет, точно я угодил в странную колдовскую вьюгу. Мне казалось, будто я умираю, и это было очень больно. Вернее, не столько больно, сколько обидно — я непременно хотел убедиться, что подземная тварь издохла.
Синеватый свет сменился на пронзительно-белый. Я зажмурился, но перед глазами все равно мельтешили цветные пятна. А потом я и в самом деле обо что-то ударился. Сильно ударился. И с того мига ничего толком не помню.
Наверное, я долго спал. А когда проснулся — вокруг была темнота с редкими злыми огоньками. Я попытался пошевелить руками или ногами — не получилось. Их точно не было. Пропали. Отвалились. Все, что у меня осталось — голова да глаза, пялившиеся в непроглядную черноту. И воспоминания, о которых я не мог даже сказать — мои они или чьи-то другие.
Интересно, как такое могло случиться — в моей голове поселилась чужая память? Ведь я точно знаю — мои сны повествуют о том, чего я сам никогда не встречал. И все они — страшные. Наверное, у того человека, которому они снятся, была очень тяжелая жизнь… А у меня? Какая жизнь была у меня до того, как я вошел в подземелье и упал в белое мертвое пламя? Кто я был? Откуда? Как меня звали?..
Сегодня опять был плохой сон. Впрочем, «сегодня» — это неправильно. Здесь нет ни «сегодня», ни «вчера», ни «завтра». Просто сон закончился, я пришел в себя и снова отправился темными путями неизвестно куда.
Я видел какую-то неизвестную мне землю. Видел с высоты, точно стоял на склоне горы. Передо мной лежала ярко-зеленая долина, рассеченная надвое широкой рекой. Наверное, в этой стране было лето. Река блестела под солнцем, в ее излучине расположился маленький городок и его крыши тоже блестели. Все было такое нарядное, праздничное и красивое. Еще я сумел разглядеть дорогу, ведущую к городу, и что-то, неспешно движущееся по ней.
А потом на долину легла тень. Она появилась из-за горизонта и неумолимо направилась к ничего не подозревавшему городу. Я посмотрел на небо, но там не было никаких туч или облаков — чистое голубоватое небо с белым солнцем.
Черная тень с багровой каймой накрывала цветущую долину. Вот она коснулась русла реки и поползла дальше. Веселое сверкание воды погасло. Мне показалось, что река в этом месте высохла и я вижу потрескавшееся каменистое дно.
Тень достигла города, миновала его, двинулась дальше… Я было облегченно вздохнул — дома остались стоять на месте. Но налетел порыв ветра — и здания начали рассыпаться, точно были сделаны из сухих песчинок. Я слышал непрекращающийся зловещий шорох — городок на глазах таял. Вскоре на его месте осталось только угольно-черное пятно, разносимое усиливавшимся ветром.
Я на миг представил себе огромную пустынную страну, в которой остался только тоскливо посвистывающий ветер, гоняющий туда-сюда кучки легкого пепла. Представил… И проснулся. И долго лежал, уставившись в бездонную яму передо мной. На душе было тоскливо. Неужели смерть и в самом деле выглядит именно так — бесконечной цепочкой страшных снов? Может, попробовать не спать? Легко сказать, я ведь не могу отличить — сплю я или нет?
…В следующий раз я увидел горы. Заостренные причудливые пики рвались к низкому небу. Радужно переливался чистый снег. У подножия гор, на пологих холмах, рос густой сосновый лес. Здесь царила зима — холодная, с метелями и буранами.
На опушке леса раскинулся поселок. Почему-то я был уверен, что он мне знаком. Четыре десятка добротных деревянных домов, замерзшее озеро и впадающая в него смоляно-черная лента речки. Склон холма, по которому бегали наперегонки дети и собаки. Жаль, что я не мог слышать их голосов. Я видел направляющихся по своим делам людей, один раз неторопливо прошла лошадь, деловито тянувшая за собой груженый возок. Вроде ничего особенного, но я хотел, чтобы этот сон никогда не кончался…
Потом пошел снег — все гуще и гуще. Начало смеркаться. Я ожидал, что в окнах загорятся огоньки — мне хотелось посмотреть на них — но избы по-прежнему оставались темными.
А потом они загорелись… Вспыхнули, как сухой тростник в жаркое лето. И теперь я услышал — треск ломающихся балок и рушащихся стен, радостный рев бушующего пламени, чей-то единственный пронзительный вскрик… Деревня на склоне холма горела. Молчаливые горы громоздились над поселком и, казалось, любовались игрой пляшущего огня. Я знал — это не просто пожар, а погребальный костер. Кто-то хоронил деревню — всю целиком. Мне показалось, будто я вижу стоящего у околицы человека, но, наверное, только показалось.
После этого сна я начал упрямо вспоминать свое имя. Даже мертвые имеют право как-то называть себя. Может, я умер в этом поселке и поэтому он мне снится? Все сущее в мире должно иметь логическое объяснение…
Это говорил не я. Это сказал кто-то другой, а я запомнил. Хотя не очень понял, что значит слово «логическое». Мне растолковали — «разумное». Кто это говорил? Кто?
Сквозь наваливающуюся черноту проступила комната. Уютная комната с каменными стенами, закрытыми толстыми расшитыми коврами, и с медвежьей шкурой на полу. Это было мое собственное воспоминание. Только мое и больше ничье. Я когда-то побывал в этой комнате. Там еще горел очаг… Правильно, забранный фигурной железной решеткой очаг из белого резного камня. Называется «камин». Я вспомню. Я обязательно вспомню. У комнаты был хозяин. Нет, не я. Я приходил сюда в гости. Хозяина звали… Как? Я еще помню зверя. Небывалого зверя с телом огромной золотистой кошки, крыльями хищной птицы и головой орла. Зверь назывался «грифон». Грифон Энунд. Он умел разговаривать по-человечески…
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
