Внутри ее с новой силой пробудилось желание. Стараясь совладать с собой, Оливия опустила взгляд. Где, черт возьми, Ким? Она не хотела находиться здесь ни минуты больше, принимая во внимание то, как ее тело реагировало на близость Алекса. Но он принадлежит другой, более того, он принадлежит ее сестре-близнецу, самому дорогому человеку в ее жизни.
Разговаривая с гостями, Оливия прилагала все усилия к тому, чтобы выглядеть веселой и жизнерадостной, какой всегда была Ким. Но ее постоянно отвлекали мысли об Александре. Если же кто-то из гостей и замечал изменения в поведении, все списывали это на важность события, волнение и приобретенный статус. Оливии стоило неимоверных усилий держать язык за зубами, слушая, как их отец расхваливал Ким любому, кто его слушал. Если бы он только знал…
Оливия понятия не имела, как пережила первый танец с Александром, который, казалось, был бесконечным. Каждое движение давалось ей с трудом, и под конец все мышцы в теле были напряжены до предела. Ее успокаивала лишь перспектива понежиться в огромной ванной.
Только Оливия с облегчением выдохнула и высвободилась из объятий Александра, как ведущий вечера объявил танец невесты с отцом.
«Нет, нет, нет!» Оливия замерла на месте, чувствуя, как внутри поднимается страх.
Она не может сделать этого, не может танцевать с ним. Дрожа, Оливия вспомнила свой пятнадцатый день рождения, когда была вынуждена танцевать с отцом. Она и сейчас слышала его едкое шипение, когда случайно наступала ему на ногу и чувствовала тяжесть его рук, сжимавших ее плечи.
Он продолжил бы и дальше принижать ее, если бы не вмешалась Ким со словами, что настала ее очередь. Ким он не мог отказать, она была его любимицей. Оливия знала, что сестра сделала это для того, чтобы отвлечь отца от нее, но тем не менее чувствовала себя еще более ничтожной.
Ее мучили воспоминания, разрушая внутреннюю защитную стену, которую Оливия выстроила с целью залечить свои раны. Она практически перестала дышать от ужаса предстоящих минут. Она не разговаривала с отцом уже шесть лет и не могла сделать этого сейчас. Он через долю секунды поймет, что она – не Ким. Он будет в ярости, когда узнает, что Оливия Стэнтон выкинула еще что-то из ряда вон выходящее. Тогда у него появится повод разрушить ее жизнь до самого основания. Оливия хотела бы найти в себе силы стойко вынести его разочарованный взгляд, но не могла. Для отца она всегда была недостаточно хороша. К ее великой радости, на полпути к ней его задержал кто-то из гостей.
Оливия помассировала виски и на ватных ногах направилась к выходу.
– Я нехорошо себя чувствую. Извинись за меня перед моим отцом, – бросила она Александру, проходя мимо.
Она чувствовала его острый как бритва взгляд, пока не вышла из банкетного зала. Но не могла найти в себе силы оглянуться. Она должна бежать.
Взяв бокал шампанского у проходящего мимо официанта, Александр посмотрел вслед уходящей Ким. Она была очень бледной и взволнованной, ее походку можно было назвать какой угодно, но только не изящной. Она шаталась на каблуках, чего он прежде не замечал. Тут все мелочи дня, вызывающие у него сомнения, собрались в единую картину.
Эта женщина – не Ким. Это Оливия Стэнтон, воплощение всего, что он презирал в женщинах. Она была импульсивной, эгоистичной, скандальной. Она может разрушить все, чего он добился, одним лишь словом.
Ким никогда не робела при виде отца. Нет, это определенно была Оливия. Раскол между Джереми Стэнтоном и его младшей дочерью до сих пор является любимой темой таблоидов. Ярость волной поднялась внутри его. Почему они поменялись? Когда они это сделали?
Тут к Александру пришло полное понимание того, что произошло. Он надел обручальное кольцо на палец Оливии Стэнтон. Он был очарован губами, накрашенными темно-красной помадой. Интересно, как он раньше не замечал их привлекательность. Но факт оставался фактом: все, над чем он работал много лет, находилось в руках беззаботной тусовщицы, не знающей даже слова «ответственность».
Хруст стекла вывел его из оцепенения: Александр слишком сильно сжал свой бокал. Он направился к выходу. Оливия проклянет тот день, когда вторглась в его жизнь.
Глава 2
Не найдя Оливию в комнате, Алекс решил осмотреть пляж. В лунном свете на фоне темного океана мерцало что-то белое и невесомое.
Его сердце бешено колотилось. Александр ускорил шаг. Неверие в происходящее и ярость не давали ему собраться с мыслями. Он спешно прошел мимо нетронутой полосы пляжа позади особняка, которая была его личным убежищем, и увидел ее. Оливия была примерно в полумиле, уже в воде, и даже в лунном свете он видел, как она боролась с волнами. Подвенечное платье и босоножки лежали на песке, на ней было лишь ожерелье, его подарок Ким.
Алекс осмотрел пляж, который знал как свои пять пальцев. С обеих сторон простирались мили песка и воды. Вокруг не было ни души, только несколько человек из его охраны в самом конце пляжа. Гостям вход сюда воспрещен, Оливия может утонуть, и никто об этом даже не узнает.
Его руки сжались в кулаки. Оливия Стэнтон была слишком безрассудной. Можно не сомневаться, что Ким в очередной раз исправляет ее оплошности, в то время как она прохлаждается здесь. Но на этот раз ей не сойдет это с рук. Не на того человека нарвалась. Давно было пора проучить ее. Алекс присел на шезлонг, чтобы собраться с мыслями. Как далеко Оливия собирается зайти?
Оливия жадно глотала воздух, прежде чем новая волна вновь накрывала ее с головой. Ей хотелось побыть в воде как можно дольше, но руки и плечи уже начинали дико болеть. Она никогда особо не любила плавание, однако холодная вода приглушала душевную боль.
Глубоко вдохнув, она поплыла к берегу. Оливия всегда была трусихой: когда дело касалось отца, никогда не могла дать ему отпор. Она работала над этим, воспитывала себя, но все безуспешно.
Когда Оливия достигла берега, из ее горла вырвался стон, а все тело было будто налито свинцом. Упав на песок, она уткнулась в него лицом. Крупинки липли к коже и волосам, легкие горели. Она избежала гнева отца, но все еще оставался Александр. И если Ким вскоре не появится, сколько она еще продержится? Через несколько минут волна паники накрыла ее.
– Неужели ты голая?
От голоса с хрипотцой у нее побежали мурашки. Повернув голову, Оливия увидела Александра, сидевшего в шезлонге в половине фута от нее, руки небрежно заложены за голову, глаза прикрыты. Его пиджак лежал рядом, а ворот рубашки был небрежно расстегнут так, что было видно его загорелое тело. Он больше не выглядел как успешный бизнесмен, в таком виде он представлял собой угрозу.
