— Эй! — возмутилась Сэйли, заметив, куда я смотрю. — Я замужняя женщина!
Она слегка зарделась, но больше кокетничала, чем разъярилась. И за то, что Сэйли так убедительно делала вид, будто считает меня мужчиной, я был благодарен. Да, жаль. Теоретически, конечно. Практически такой партии, как я, ни одной волчице не пожелаешь.
— Готово все, — я с трудом оторвал взгляд от привлекательного зрелища, — через час станет гораздо теплее.
— Спасибо, держи, — Сэйли всунула мне в руку мелкую монету.
Ну вот еще. Судя по ее квартире, живут они с Никсом очень небогато.
— Кайрен платит мне зарплату, — сказал я, возвращая деньги.
Это была правда. Наш альфа действительно выделял мне за труды на благо стаи пять серебряных монет в месяц. Этого хватало, чтобы не сдохнуть с голоду, а при разумной экономии я мог позволить себе еще и напиться в большие праздники. Вот как сегодня.
Так что обычно деньги я беру. Но признаваться в этом Сэйли не хотелось. И она снова мне подыграла.
— Тогда вот, возьми это. Ты же любишь пироги?
Небольшой сверток в ее левой руке я давно заметил, но все надеялся, что нюх меня подводит. Хорошо хоть Сэйли про день рождения не вспомнила. Потому что вот только снова разрыдаться не хватало. И так за свою слабость расплачиваюсь уже второе десятилетие унизительным прозвищем.
— Нет, спасибо. Разлюбил.
Я быстро пересек небольшую комнатку и сунул ноги в ботинки.
— Пока, Сэйли. Было приятно повидаться.
Волчица растерянно крутила в руках пирог. Жаль, конечно, что я ее расстроил, но она просто не понимает, как это больно, когда случайно прикасаются к открытой ране. Я омега. Сэйли и ее муж Никс из тех, кого называют основой стаи. И глупо делать вид, что мы ровня.
Так что настроение у меня было хуже некуда. Больше всего хотелось купить бутылку портвейна, спрятаться в своей норе и пересидеть там этот чудесный день, надеясь, что больше я сегодня никому не понадоблюсь. Но рассчитывать на это не приходилось. Все мужчины стаи ушли на охоту два дня назад, так что в Клыке оставались только женщины, дети, старики, пара дежурных волков и я. Значит, пока не вернутся мужчины, я буду бегать по всем трем этажам и чинить то, что по большей части и не ломалось, а просто не хочет даваться женским рукам.
Но все-таки мне повезло. Клык пронзил долгий протяжный рев. Стая вернулась с охоты. Быстро они в этот раз, я не ожидал их увидеть минимум до послезавтра. Такое раннее возвращение могло означать либо очень удачную охоту, либо убитых или тяжелораненых.
Щенки и женщины облепили окна, стараясь рассмотреть в стремительно приближающихся серых тенях отцов и мужей.
Мне на всех плевать.
Так что я спустился к себе и начал одеваться. Какой бы ни был результат охоты, хоть что-то они должны принести. Кайрен не позволил бы стае вернуться без добычи. Так что кто-то теперь должен будет перетаскать туши чудищ в Клык. Я. Не будут же доблестные охотники сами надрываться. Они устали. Они преследовали монстров в Призрачном Лесу. Рисковали своими жизнями. Вернулись героями. Все как всегда.
Охота — единственное достойное занятие для волка. Кто-то способен нанести смертельный удар, кто-то может загонять жертву, есть и те, кто только сеют панику, врываясь в стада чудищ поменьше, но охотятся только мужчины. А я им завидую.
Я уже успел натянуть комбинезон и обуться в утепленные сапоги, когда в мой угол в котельной ввалился мальчишка лет пятнадцати. Он был завернут в серый теплый балахон с поясом, какие после охоты набрасывают волки, чтобы не бродить по Клыку голышом. Я такую «шкуру» никогда не примерял. Подросток весь светился от гордости. Видимо, вернулся со своей первой охоты.
— Эй, Плакса, Кайрен велит тебе заняться добычей. Мы славно поохотились! — крикнул он так громко, словно я был глухой.
А заодно, видимо, и тупой, раз стою в меховом комбинезоне просто так. Я потянулся за вторым свитером. Потом мне еще понадобится утепленная куртка, шапка, перчатки из специального материала, сделанного людьми. На улице минус пятьдесят два. В волчьем обличье мы такую температуру спокойно выдерживаем, но я должен сделать кое-какое грязную работу, для которой требуются топор, нож и, главное, руки. Пусть окоченевшие, но с пальцами.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Мальчишка зачем-то продолжал стоять рядом и смотреть, как я одеваюсь.
— На твоем месте, Плакса, я бы поторопился, — сообщил он мне.
Желаю тебе, щенок, никогда не оказаться на моем месте. Но этого я вслух говорить не стал. Зачем портить парню его первую охоту?
— Я понял, охотник, — сказал я, — передай Кайрену, что уже иду.
Мальчишка засветился от гордости. Я ему, конечно, сильно польстил, назвав охотником, он еще года два будет только смотреть на старших, прежде чем ему позволят убить первую добычу, но в конце концов, что мне, жалко? Пусть радуется.
Щенок важно кивнул, но все-таки сказал, чтобы загладить свою грубость:
— Там две больших туши и пять мелких. И ветер сильный.
— Ясно.
Значит, провожусь весь день. Надо будет начать с мелких, пока не растащили. А крупных можно оставить на вторую часть дня, никуда они не денутся.
Ветер, это, конечно, неприятно, зато старуха Валха нальет мне сегодня в столовой бесплатно горячего супа. Она специально готовит для вернувшихся охотников и отдает мне то, что остается.
Так повелось с тех пор, как я стал выходить за тушами к Лесу. Я так и не разобрался, кого за это благодарить — саму Валху или нашу альфа-самку Джей, жену Кайрена. Но это, по правде говоря, интересовало меня меньше, чем вопрос, достанется ли мне с сегодняшней порцией похлебки хоть немного мяса.
ГЛАВА 3
Айла
Нет, не вариант. Ни за что.
Умом я понимала, что делаю глупость. Что лучше бы мне затаиться, выждать, уступить сейчас Виктору. Что это игра на выдержку. Что я еще могу в итоге переиграть эту омегу с ее покорным и насквозь лживым взглядом, надо только перестать провоцировать Виктора на лобовые атаки, ведь в схватке с ним у меня нет шансов. Все это я понимала, но остановиться не могла. Терпение — мое слабое место. Нет у меня его совсем. Мне нужно решение прямо сейчас, каким бы оно ни было.
Я не стану мириться с ситуацией ни дня. Сделаю все, что могу, а дальше — гори оно огнем. Пусть даже все покатится в тартарары. Но я не стану перед ней извиняться. И не стану покорно сидеть и ждать Виктора.
Я выбрала самое любимое платье — темно-красное, разлетающееся, с голыми руками и пышной юбкой. Даже несмотря на работающее на максимум отопление, это платье было слишком легким. Я надевала его летом в человеческий город, когда Виктор хотел поразить людей красотой своей жены. Ему это удалось. Невольная улыбка коснулась губ, когда я вспомнила, как смотрели на меня человеческие мужчины. Я не просто самая красивая волчица нашей стаи — таких, как я, нет даже в человеческой столице.
Длинные черные косы доставали до колен. Лент в моих волосах не было, замужние волчицы снимают их во время свадебного ритуала, а взамен получают брачное ожерелье. Но ведь ожерелья у меня теперь нет. Я потянулась к шкафу и достала золотую атласную ленту, которую обычно повязываю на пояс. Ее будет отлично видно в черных волосах на фоне красного платья.
Виктор взбесится.
Умом я опять же понимала, что это очень плохая идея. Что в ярости Виктор способен на что угодно. Но снова не смогла остановиться. Неслась к пропасти на полной скорости.
Я быстро переплела косы в одну и украсила их золотым бантом. Хороша. Как же я хороша!
У меня не было никакого плана. Просто делать все наперекор мужу. И бежать. Ни секунды не оставаться здесь, в его доме.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Мне даже почудилось, что я не сама все это придумала. Что какая-то непреодолимая сила манит меня и заставляет так торопиться.
Я не стала больше ничего надевать. Туфли тоже не нужны.
Легко, почти на цыпочках, я прошла через нашу огромную квартиру к двери. Апартаменты Виктора занимали весь десятый этаж, кроме нас с ним, здесь никто не жил. Ну, конечно, приходила горничная, а еще у двери всегда стоял охранник — кто-нибудь из самых опытных и сильных охотников.
