свою личность. Однако я знала. Я бы узнала этот ненавистный, полный горечи голос где угодно. Это запечатлелось в моей памяти, когда я отвергла его ухаживания примерно пять лет назад, и он пригрозил разорить меня и разрушить мое правление.
— Пришла спасти свою незаконнорожденную наследницу, Офелия? Где сейчас твой тайный любовник, а? — Титус откинул капюшон, его высокомерие пересилило стремление к анонимности.
Глупый болван. Если кто-нибудь увидит его и выживет, чтобы рассказать об этом, весь его план будет разрушен.
Тем не менее, его комментарий глубоко ранил и разжег мою ярость. Где был Сэл? Я проснулась через два утра после рождения Зарины и обнаружила, что совершенно одна. Ни записки, ни сообщения, ни способа связаться с ним. Это было так, как будто его никогда и не существовало.
За исключением того, что у меня было физическое напоминание о нашей дочери. Каждый день она смотрела на меня глазами Сэла, и мое сердце разбивалось еще сильнее.
Он любил меня.
Он любил Зарину.
Так где же он был, когда мы больше всего в нем нуждались?
— Ты совершаешь ошибку, Титус, — выплюнула я в ответ нападавшему, все еще прижимая к себе свою малышку, как будто могла создать вокруг нее силовое поле из собственной энергии. Возможно, я могла бы сделать это часом раньше. Но потребовалась почти каждая капля моей магии, чтобы я могла оставаться в живых достаточно надолго, чтобы добраться до нее.
Мой бывший поклонник жестоко улыбнулся.
— Нет, Офелия. В кои-то веки я делаю именно то, что хочу, и получаю то, чего заслуживаю. Твой трон и твою магию.
Титус выбросил вперед руку, выпустив заряд чистой магии быстрее, чем я успела повернуться к нему спиной. Он врезался в меня и моего ребенка, с силой товарного поезда, что я закричала.
У него не должно было быть такой магии, ему не хватало генетической подписи. Вот почему он был принцем, а не королем на своей родине в Верратере, несмотря на то, что был старшим по рождению.
Нет, магия, с помощью которой он напал на меня и на мою маленькую девочку, была заражена характерным свечением людей Сэла. В конце концов, это нападение было делом рук не Титуса. Кто-то другой дергал за ниточки, и это пугало меня больше всего на свете.
Месяцы использования моей магии сделали мою психику невосприимчивой к потоку силы, поэтому его атака мало повлияла на меня. Но Зарина была слишком молода. Слишком уязвима.
— Я с тобой, малышка, — прошептала я со всхлипом, вливая в нее последние запасы своей магии, затем копнула глубже, ища еще. — С тобой все будет в порядке, Зарина, милая моя, мама защитит тебя.
Я крепко стиснула зубы и продолжила копать глубже, хватая все больше и больше магии, чтобы направить ее в мою принцессу, отбиваясь от Титуса так, как она не могла сделать сама.
В конце концов, его атака ослабла, затем сошла на нет, и по пораженному выражению его лица я догадалась, что у него самого только что закончились резервы.
Это была моя возможность. Возможно, единственная в моей жизни.
Шепотом извинившись, я вытянула немного магии обратно из моей малышки, заставив ее взвыть от боли, а затем выстрелила ею обратно в Титуса с точностью, на которую потратила всю жизнь, тренируясь.
Его лицо застыло, и он без сознания рухнул на пол… Но он не был мертв. У меня было в лучшем случае всего несколько мгновений, прежде чем он снова встанет.
Я бросилась к тяжелому гобелену на дальней стене, отодвинула его в сторону и ввела свой код в механический замок, охраняющий дверь за ним. В ту секунду, когда код был принят, загорелся зеленый огонек, и дверь бесшумно открылась.
— Возьмите ее, — всхлипнула я, передавая своего ребенка, свое сердце пожилой женщине, которая ждала там. — Возьми ее и спрячь. Пожалуйста, Магда, пожалуйста, не дай им найти ее. Она — будущее нашей страны. Это предначертано судьбой.
Моя бывшая гувернантка не потрудилась скрыть слезы, катившиеся по ее щекам, когда она прижала Зарину к груди и покачала ее, мгновенно утихомирив крики малышки.
— Пойдем с нами, Офелия, — умоляла она. — Мы все можем уйти.
Я хотела. Так чертовски сильно. Но все же я покачала головой.
— Нет, они не остановятся. Это не только Титус… — Шум заставил меня ахнуть, и я бросила взгляд на ошеломленную фигуру Титуса. — Я должна позволить им выиграть битву, Магда.
Пожилая женщина всхлипнула, но кивнула.
— Но только не войну, Офелия. Зарина позаботится об этом, когда станет достаточно взрослой.
Слезы душили меня, и я слабо улыбнулась ей. Не в силах вымолвить ни слова, я поцеловала свою малышку в лоб, затем мою гувернантку в морщинистую щеку.
— Спасибо тебе, — прошептала я, и слезы потекли по моему лицу. Прежде чем я потеряла самообладание, я отступила назад и нажала кнопку, чтобы закрыть дверь. Я была единственной, у кого был код, и если Магда сдержит свое слово, моего ребенка увезут в безопасное место еще до того, как я испущу свой последний вздох.
Титус снова застонал, и я снова подошла к нему, поставив ногу ему на горло, прежде чем он полностью пришел в сознание.
Когда он это сделал, то начал смеяться.
— Ты чертов дурак, Титус, — прошипела я ему. — На какую сделку ты пошел, чтобы позаимствовать силу бога, а? Что ты продал? Своих сыновей?
Он продолжал смеяться надо мной, и мой гнев разгорелся еще сильнее. Я только что поцеловала свою дочь на прощание, а этот маньяк смеялся надо мной?
— Скажи мне, какой именно, — потребовала я, сильнее надавливая ногой. Я была вознаграждена бульканьем сдавливаемых дыхательных путей. — Это Наче, не так ли? Эта ревнивая сука…
Мои слова оборвались, когда боль пронзила меня, и я ахнула.
Вот и все. Момент, который я предвидела с той минуты, как родилась Зарина. Момент, который снова и снова преследовал меня в снах, предупреждая о приближении моей смерти, и все же я была совершенно бессильна избежать этого.
Я посмотрела на свою грудь, подтверждая то, что уже знала. Кончик зазубренного лезвия торчал из середины моей пропитанной кровью рубашки, и я не смогла сдержать крик агонии, сорвавшийся с моих губ.
Несмотря на бесчисленное количество раз, когда я видела момент своей смерти, возникавший в многочисленных видениях в течение нескольких недель после того, как Сэл покинул нас — ничто не могло подготовить меня к тому, что произошло дальше.
— Ты… — Я ахнула, когда мои ноги подкосились, и я рухнула на землю. Я только что
