— Ничего-ничего, Алексей Дмитриевич. Ничегошеньки.
Босс смачно выругивается, после чего зло шипит мне на ухо:
— А произошло то, Антонова, что ты нажралась в асфальт и купила свидание со мной за сто тысяч зеленых на вчерашнем аукционе, которые тебе теперь по правилам надо отдать. Ах, да… У тебя же их нет? Поэтому отдавать придется мне, чтобы в край не запороть репутацию, как моей компании, как и людей, которые устроили этот благотворительный аукцион. Кроме того, ты вчера полезла ко мне в трусы и сделала все, чтобы я тебя трахнул, Антонова. И мне, конечно, очень нравится разговаривать с твоим затылком, он довольно милый, но может ты уже повернешься и посмотришь мне в глаза, твою мать?!
Оу…. чееерт! Все гораздо хуже, чем я думала! Даже глаза зажмуриваю и мысленно начинаю читать спасительную мантру “это сон, всего лишь сон, ты сейчас проснешься, Ируся, и все будет в порядке”. Нееет! Я не проснусь! Это не сон, а гребаная реальность!
Я купила босса за сто тысяч баксов?! Мамааааа! И потом полезла к нему в трусы?! Хотя, это я уже раньше поняла, но все же: мамаааааа!
— Антонова, еб…й стыд! Я с кем разговариваю?! — рычит Алексей Дмитриевич, когда я все еще продолжаю стоять к нему спиной с закрытыми глазами.
— Вы… бы не могли сначала отодвинуться от меня и убрать… ту штуку…
— Какую еще штуку?
— Ну… ту… внизу… вашу…
— Ты про паяльник? — как-то ехидно растягивает слова босс.
Паяльник? Нет, ну если ему нравится называть свой член паяльником, то пусть называет на здоровье. Лишь бы держал свой паяльник от меня подальше… Хотя я же сама хотела, чтобы этот паяльник побывал во мне… Но это девичьи фантазии и не более того! Я же не вот прям серьезно! Впрочем ночью босс, очевидно, подумал, что я была серьезной как никогда.
— Да! Уберите ваш паяльник! — твердо произношу, а затем более смиренно добавляю. — Пожалуйста…
— А как же: “Леша… Лешенька… Ты мне так давно нравишься… Я тебя хочу…”, “Каков начальник, таков и паяльник”, “Паяльник верните, пожааалуйста”. Это ты тоже забыла, Антонова?
Мамочка родная, что же ты меня такую дуру родила?! Так это я его член паяльником назвала, да еще и умоляла заняться со мной сексом?!
Жаром заливает щеки, шею, уши и грудь. Сердце, кажется, остановилось и сдохло, решив, что не стоит поддерживать жизнь такой идиотки. Божечки, что же теперь будет?! Нет, нет… что же мне делать?!
Подождите-ка, но он ведь тоже хотел со мной спать, так что в этом он точно не может лишь одну меня обвинять. И вообще, он воспользовался моим состоянием! Да-да, именно так! Воспользовался пьяной девушкой, скотина с огромным паяльником!
Сжав простыню на груди посильнее, я вскидываю подбородок и медленно поворачиваюсь лицом к боссу.
О. май. год! Какой он красивый… И какой голый…
На нем только полотенце, которое прикрывает бедра. Голая грудь еще слегка влажная после душа. Я с жадностью смотрю на капельки, стекающие к животу и исчезающие за краем полотенца, под которым явно проступает выпуклость, ну то есть паяльник. Светло-коричневые волосы Алексея Дмитриевича тоже сейчас мокрые и немного вьются. Глаза сверкают то ли гневом, то ли желанием — трудно понять. Трудно даже думать, когда он так близко.
— И я предупреждаю, Антонова, — грозно произносит босс, сделав шаг ко мне, отчего мы буквально приклеиваемся друг к другу, а его твердый член теперь упирается мне в живот. Между ног начинает тянуть еще сильнее. Мое тело, в отличие от разума, видимо прекрасно помнит, как хорошо ему было ночью. — Только попробуй начать петь песенку про то, что “я пьяная была и ничего не понимала, ты — кобель блохастый и ла-ла-ла”, не сработает! Как я тебя вчера уволил, не помнишь, наверное тоже?
Вот тут мне становится страшно… Я даже моргать перестаю. Так он меня уволил? Это до того, как мы переспали, или после? Или вообще в процессе?! Трахал и увольнял… Ну точно тогда кобелина…
— И… чтоооо вы хотите?
— А ты как думаешь? Конечно же я хочу еще.
— Что значит, вы хотите еще?
— То и значит, Антонова.
— Прям то самое хотите?!
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
— Ага. И желательно в двойном количестве, а можно и в тройном, — для убедительности он покачивает бедрами, отчего его член начинает скользит по моему животу, демонстрируя мне всю силу своего хотения.
Глава 6
Ира
— Вы предлагаете мне спать с вами, чтобы погасить долг, Алексей Дмитриевич? — пищу, потому что нормально говорить трудно, когда в тебя тыкается твердый здоровенный член начальника.
— Ты что, издеваешься? В какой бы интерпретации ты не задала вопрос, Антонова, ответ будет тем же. Именно это я и предлагаю. Или как ты думала, что я с милой улыбкой похлопаю тебя по макушке, назову дурехой, оплачу сто тысяч зеленых, поблагодарю за прошлую ночь, а дальше будем работать как ни в чем не бывало? — выдыхает он мне в губы, иронично выгнув каштановую бровь.
— Этот… вариант мне очень нравится…
— Размечталась, Антонова. Сказок перечитала в детстве?
Его лапа скользит вниз и властно ложится на мою задницу, сжимает и слегка подтягивает вверх, отчего я скольжу по двери спиной. Чтобы удержать равновесие, вцепляюсь в плечи босса и одну ногу закидываю ему на бедро.
— Нет… таких сказок, Алексей Дмитриевич, я никогда не читала, — мой голос дрожит от возбуждения. На мне нет белья, и на нем лишь полотенце. Между ног начинает тянуть сильнее, ведь нужно сделать лишь пару движений, чтобы босс оказался во мне.
— Вот и прекрасно, значит, будем играть по правилам суровой реальности, Ира…
От того, как он произносит мое имя, дрожь пробегает по телу. Это так сексуально и чувственно. Мне хочется следом назвать его тоже по имени “Леша”, но сегодня я трезва, и пока не могу себе подобное позволить, что странно, мы ведь переспали, и он еще хочет, чтобы мы продолжиали ЭТО делать дальше.
— Так ты согласна, Ира? Или у тебя есть другие предложения? — хрипло спрашивает босс, уже оттягивая простыню от моего тела и жадно облизываясь, когда обнажается часть груди.
— И как долго я должна буду расплачиваться? Срок… назовите?
— Предпочитаю бессрочный период.
Резко отбросив полотенце, босс выше задирает мою ногу и входит в меня на полную длинну.
— Мамочкааа, — полустону — полувыдыхаю, потому что ощущается его член просто нереально хорошо. В голове сразу начинают мелькать воспоминания, как это уже происходило ночью, отчего я словно получаю двойной кайф. Мигрень мгновенно проходит, сменяясь наслаждением, которое про себя я именую дабл-босс.
Трахается он дико, конечно. Мощно, резко, сжимает мое бедро наверняка до синяков, кусает шею и мочки ушей. Дверь от его быстрых и сильных толчков грохочет, а я даже не всегда успеваю набрать воздуха в легкие, чтобы простонать. В итоге получается хрип и мычание с визгом. Надеюсь, никто сейчас не идет мимо нашего номера… Да, в принципе, плевать. Главное — пусть Алексей Дмитриевич не останавливается, иначе я умру от недооргазмии, или как там эта фигня называется?
Его губы накрывают мои в тот момент, когда меня начинает колотить в конвульсиях экстаза. Я раздираю плечи мужчины ногтями и с жадностью всасываю его язык в свой рот. Босс с глухим стоном вынимает член, упирается в мой живот и тоже кончает, покрыв меня спермой.
— Отличное начало, Антонова, — хрипит Алексей Дмитриевич, а затем хватает меня на руки, потому что я, кажется, безвольно растекаюсь, и несет к кровати. — Продолжим…
Домой я возвращаюсь только к вечеру. Марков меня подвозит. В машине он, кстати, превращается в обычного босса, и даже не скажешь, что мы совсем недавно трахались как ненормальные в номере отеля, после чего он перевел сто тысяч зеленых за аукцион. Даже не представляю, как теперь будут проходить наши рабочие будни, но, надеюсь, что не в столь ударном темпе, потому что сейчас у меня дико болит между ног, и бедра… и спина… и голова тоже, потому что ему нравится тянуть меня за волосы в определенных позициях.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Вы, наверное, скажете, что я аморальна, раз согласилась на подобное, но я вам отвечу, что вы просто не знакомы с Алексеем Марковым. Ваша мораль мигом бы испарилась от жара, искодящего от этого мужика. Ну и в конце-концов, мне действительно нечем больше крыть. Поэтому, отдаю долг, получая удовольствие — по-моему, мне даже повезло!
