мстить за них; никто не захочет сложить за них свои головы, а вы, спокойно уйдете.
– И ты думаешь, мы так легко тебе поверим?! – Рассвирепел колесничий.
– Хочешь верь, хочешь не верь, а мне больше сказать нечего. – Спокойно отвечал йаримиец.
– Знаем мы ваши шутки! Хочешь устроить нам ловушку?! – Набросился колесничий на пленника с кулаками. Лишь окрик старшего, его немного охладил и заставил отойти.
Обеспокоенный тем, что пленник снова вздумает замкнуться, метнув по колесничему недовольным взглядом, военачальник попытался убедить йаримийца в своем дружелюбии:
– Не сердись на моего помощника, он бывает, несдержан, когда дает волю своему воображению. Но, я могу его понять. Ведь подумай сам, легко ли поверить тому, кто вдруг решил заговорить, не испытав мук дыбы и огня? Чтобы тебе поверить, нам нужно нечто большее, чем просто слова.
– Что я могу вам предъявить? У меня ничего кроме слов нет.
– Верно, слово не товар, не потрогаешь. Но ведь ты мудрый человек, – льстиво подметил лушар, – ты должен знать, что и слово как и товар имеет свою цену. Одно – пустые сплетни, не стоящие ничего кроме срама и виселицы; другое – подтвержденные яви, которые могут освободить и обогатить.
– Я понял тебя князь. Что ж, слушай же и решай сам, верить мне или нет. Ваш соглядатай хорошо изучил наш язык и обычаи. Он хорошо осведомлен о наших делах, а значит, должен был слышать про узы, долженствовавшие посредством брака вождя кукхулунцев с одной из многочисленных дочерей нашего царя, еще крепче скрепить, заключенный много поколений назад, наш с кукхулунцами союз. – Начал йаримиец. – Знает он, наверно и про то, что говорят у нас о печальной судьбе царевны. Как после шумной и веселой свадьбы, после сладких ночей и обещаний вечной любви, молодая жена отправилась на задворки где и сгинула в расцвете лет.
Переводчик утвердительно кивнул, на словах же добавил, что царь йаримийцев прославлен далеко за пределами своей страны многоженством, неуемной похотью и бесчисленными наложницами.
– Что на это скажешь, йаримиец? – Шешу прищурился, ожидая, как будет выкручиваться пленник.
Но тот нисколько не смутившись, признавая подобный грешок за господином, оправдывал это тем, что все его жены пользуются должным почетом и находятся в благополучии, а наложницы обеспечены всем необходимым.
– Это печальное сказание. Но разве оно важно? Это привело к вражде между вами?
– Нет. Наш царь слишком чтит обычаи предков и заключенные союзы.
– Так что ты, нам тут его рассказываешь?
– Я назову свое имя, и ваш толмач сразу поймет почему.
– Ты назовешь имя? Тебя так долго пытали, чтоб ты его назвал, и теперь ты готов назвать его? – Недоверчиво спросил Мес-Э.
– Странно было бы, если б взявшись помочь, он отказался бы назвать нам его. – Пристыдил подозрительного подчиненного лушар. – Пусть назовет, а мы сделаем выводы.
Когда все услышали имя и переводчик подтвердил, что названному есть за что ненавидеть кукхулунцев, лушар выразил общее сомнение:
– Я сказал, что странно было бы, если взявшись помочь, ты не назвал бы нам своего имени. Только, твое ли это имя? Не задумал ли ты провести нас? Воин, которого, ты назвал, славен не только среди йаримийцев. Это лютый наш враг, принесший нам много урона. С какой стати нам верить, что ты не называешь нам его, зная, что нашему толмачу кое-что известно о его ненависти к детям Кукхулунна?
– Ты сказал, что мое имя славно у вас, а значит есть и воины видевшие меня. Вели их найти в своем войске и привести сюда. И пусть они взглянут на меня и подтвердят, что знают меня как Артхишастру.
– Пока никто из видевших тебя наших воинов, не признали в тебе Артхишастру.
– Значит эти воины, не воины, а трусы прячущиеся за спинами храбрецов.
– Ну, хорошо, мы найдем храбрецов. – Сдержав гнев колесничего, согласился лушар.
Наконец, когда не один воин признал в важном пленнике известного йаримийца, Шешу смог вздохнуть с облегчением, приказав готовиться к походу на Кукхулунн.
Заметив это, пленник предупредил расслабившегося военачальника:
– Не думай, что с ними будет легко справиться. Дети Кукхулунна – племя воинственное и свирепое. Твоим воинам придется попотеть кровью, чтоб пройти сквозь их поселения.
– Ну, это наше дело. Твое же, держать свое слово и вести нас к победе. Закрепим же наше соглашение, чашами доброго урийского эштина. – Сказал повеселевший военачальник, разливая из кувшина веселящее питье.
2. Разгром
Передовой отряд из двунадесять десятков, под предводительством коренастого нубанды, быстро и неслышно двигался вдоль реки, пардучьим шагом. Взяв с собой только два отряда, Булуг-У-Сакар рассчитывал сам застать кукхулунцев врасплох, зная преимущество йаримийцев в дальнем бою. Оружие ловчих, недостойно настоящих воинов, и используется только слабыми и трусливыми людьми, неспособными сражаться лицом к лицу с врагом. Они ударят внезапно, и кукхулунцы не успеют применить свои луки и вонзить смертоносные жала в непобедимых воинов средоточия мира. Длинные и крепкие щиты и плащи, ушитые бляшками, хорошо прикрывают человека до низа, но с ними не угнаться за убегающим врагом; а с внезапностью можно быстро овладеть их поселениями, без лишнего урона для державного войска и с сохранностью добычи для воинов. На совете, после долгих споров, было принято его предложение: ударить малыми силами в самую сердцевину. Он был уверен, что подчинить единодержцу дикое племя, небольшим и потому незаметным отрядом будет нетрудно, стоит только схватить за горло его руководителей и завладеть капищем с их святынями. Были, конечно, несогласные с ним. Особенно возмутительно вел себя новый шестидесятник, который своими сомнениями в слабости противника, внес сумятицу в голову сагду, и пришлось ему оправдываться перед военачальником и советом, доказывая обратное; а чтобы ни у кого не возникало сомнений, сам взялся возглавить это предприятие. Ох уж этот выскочка Далла-Дин, не покровительствуй ему лушар лично, не сносить бы ему головы. Как только он вернется, он поставит об этом вопрос и добьется своего. Если же лушар, снова станет за него заступаться, то он как победитель варваров, доберется до самого государя, и тогда встанет вопрос о самом лушаре, и тому придется самому искать себе защиту.
Наконец лазутчики доложили, о том, что впереди показались дымы кострищ. Это было небольшое поселение. Битва была недолгой и дружина с легкостью расправилась с его немногочисленными защитниками. Собрав все, что было ценного в поселении, воины обитаемой земли поступили с побежденными, как положено победителям: живых заставили хоронить мертвых. Распределив добычу между воинами – воодушевленный легкой победой – шестисотенный не стал дожидаться основных сил, приказав двигаться дальше, чтоб достойные получили достойную награду. Дружина, нагруженная захваченным скарбом, и невольно
