делаю глубокий вдох.
— Мы собираемся воплотить «Красавицу и чудовище»? Круто, круто, круто! Здесь хотя бы есть библиотека? Белль получила библиотеку, и я считаю справедливым, что и мне будет оказана такая же любезность. Значит ли это, что мне так же не придется готовить и убирать? Потому что это было бы приятным бонусом…
— Женщина, ты когда-нибудь заткнешься?
На мгновение я прикрываю рот.
— Знаешь что? С меня хватит. Я ухожу. Карло, можешь отвезти меня домой? Я не собираюсь стоять здесь и терпеть оскорбления от этого, — я жестом показываю на Томми, — горячего, как ад, но немыслимо грубого мужика.
Томми сокращает расстояние между нами, надувая грудь, как павлин с перьями наперевес. Он хватает меня за запястье и тащит по коридору в кухню размером с квартиру.
— Ты сядешь. Поешь. Заткнешься к чертям собачьим. И будешь делать то, что скажу, пока я не потерял терпение.
Он заставляет меня усесться за обеденный стол, после чего садится слева от меня.
Так, он определенно слишком серьезно воспринял всю эту историю с Чудовищем.
Я касаюсь запястья, потирая то место, где только что была его рука. Мои мысли сразу же переносятся к фантазии о том, как он прижимает меня к кровати, держа за запястья. Меня не должен возбуждать этот властный мужчина, но тем не менее именно так и происходит.
Меняю тактику — не хочу, чтобы меня вышвырнули из этого особняка в ближайшее время или чтобы я пропала без вести, как Брент.
Отвечаю ему мягким голосом:
— Мой муж пропал, я нахожусь в этом незнакомом доме с незнакомыми мужчинами, поэтому просто пытаюсь разобраться во всем. Прости, что я так много болтаю…
— Нет, Иден, извини. Ты не слишком много болтаешь.
Он делает глубокий вдох и проводит рукой по волосам.
— Мы с братьями не похищаем людей посреди ночи. Для меня это в новинку. Я вообще не привык, чтобы в моем доме находилась женщина.
Я хмурю брови.
— Но Карло сказал, что здесь живет твоя мама…
— Это не одно и то же, и ты это знаешь.
Его взгляд пронзает меня с такой силой, что я не решаюсь отвести глаза.
Я киваю и спрашиваю:
— Когда ты в последний раз с кем-то встречался? Боссы мафии вообще с кем-нибудь встречаются? Или у вас принято жениться только по расчету?
Он усмехается.
— Ты насмотрелась фильмов, но да, обычно все происходит по договоренности, когда речь идет об объединении семей.
— Книги, — поправляю я. — Я читаю слишком много книг и не смотрю фильмы, если только они не были сняты до 2002 года. Я прочитала довольно много развратных романтических книг про мафию. Так что, знаешь ли, я прекрасно представляю, что должно произойти дальше.
Томми прочищает горло.
— И что, эм, по-твоему, должно произойти?
Я усаживаюсь поудобнее, взволнованная возможностью поделиться своими обширными познаниями об этом жанре.
— Итак, все зависит от автора: некоторые из романов более мрачные, чем другие, но суть в том, что ты похитил меня, чтобы вернуть долг — этот вопрос все еще не дает мне покоя. Так или иначе, ты крадешь меня, безумно влюбляешься, и мы живем долго и счастливо. Стокгольмский синдром действительно существует, поэтому с моей стороны мало что потребуется — я влюблюсь в тебя просто потому, что ты существуешь.
Откидываюсь на спинку стула, чувствуя чертовскую гордость за свои разъяснения.
Он смотрит на меня с ужасом, а быть может и с вожделением? Я выбираю вожделение, потому что это соответствует моему повествованию.
— Иден, этого совершенно точно не может произойти.
Тянусь рукой к груди.
— О Боже, мне так жаль! Я и не знала, что ты, — я понижаю голос, — гей.
Вернувшись к нормальной громкости, я продолжаю:
— Я ваш сторонник, не переживай. Моя младшая сестра лесбиянка, и, хотя лично я не увлекаюсь кисками, но уважаю ее образ жизни. Мне жаль, если заставила тебя чувствовать себя неловко.
Вздыхаю.
— Погоди, поэтому Карло сказал, чтобы я не питала иллюзий на твой счет? Он твой…
— Нет! — отвечает он категорично, без дальнейших объяснений.
— Да ладно тебе, со мной твой секрет в безопасности, — говорю я, подмигивая.
Он подносит руку к лицу, изображая фейспалм.
— Женщина, я не гей. Просто меня не интересуют замужние дамы.
— Значит, если мой муж мертв… то у нас есть шанс? Черт. Я сказала это вслух, не так ли?
Входит Карло, перебивая ответное высказывание Томми.
— Эй, босс, извините, что прерываю, что бы это ни было. — Он смотрит на меня, потом снова на Томми. — Но у нас возникла одна ситуация.
— Прошу прощения, — говорит Томми, поднимаясь из-за стола. — Пожалуйста, поешь что-нибудь.
Его взгляд мягкий и умоляющий, и я киваю, прежде чем он выходит из кухни.
Несколько мгновений спустя ко мне подходит высокий незнакомый мужчина, одетый во все черное.
— Госпожа? У меня есть четкие инструкции от босса: «проследить, чтобы вы съели что-нибудь не из быстрого питания». Это его слова. Я его личный повар и могу приготовить все, что пожелаете. Что вы хотите?
— Солнце еще даже не взошло, так что вафли звучат потрясающе. Например, с кусочками индейки?
— Конечно, сейчас же приготовлю.
Он направляется к холодильнику, и я следую за ним.
— Что вы делаете, мисс?
— Я подумала, что могу помочь. Не люблю, когда люди что-то делают для меня, пока я жду — это странно.
Он улыбается и отвечает на языке, на котором говорил Томми с другим парнем, а затем возвращается к английскому:
— Простите, я полагаю, вы не говорите по-итальянски? Я просто хотел сказать, что вам очень понравится мама София. Она любит готовить и всегда помогает мне на кухне. Она готовит трюфельное альфредо, за которое можно умереть.
Мы подготавливаем все ингредиенты для вафель. Я начинаю разогревать сковороду для индейки.
— Как долго вы работаете на Томми?
— Томми?
Он качает головой, усмехаясь себе под нос.
— Только мама София называет его так. Он велел вам называть его Томми? Он бы мне шею свернул, если бы я так сделал.
— О, нет, я сама решила его так называть. Кто-то по имени Том не очень-то похож на криминального босса, поэтому я зову его Томми.
Пожимаю плечами, выкладывая мясо на сковороду.
— Миссис Гриффин, надеюсь, вы не обидитесь, если я скажу, что вы очень чу́дная?
— Иден. Пожалуйста, зови меня Иден. И я не обижаюсь.
— Хорошо, Иден, а я Джо… не Джоуи.
— Твою мать! Ну, ты же знаешь, что я все равно буду называть тебя Джоуи!
Мы оба смеемся и приготавливаем завтрак. Затем сидим за столом в дружеском молчании.
