любопытный месяц. Подъезжая участку с перекрестком, лидер на Bugatti оценил ситуацию – «проскакиваю», – нажимая в кураже до упора на газ, с острым огоньком, как тупым ударом об бампер он подкинул неизвестно откуда-то выскочившего перед ним пешехода. Короткий, тяжелый хлопок и человек отлетев на полтора метра, с грохотом рухнул трупом на асфальт. Дав со скрежетом по тормозам, голову Антона сильно мотануло об руль, набивая себе на лоб красную шишку.
Следом притормозил Руслан, зазевавшись, высматривая через автомобильное окно сбитого пешехода, как тут же мимо пронесся Генка, обеспечивая себе место победителя. Вторым пролетел Алекс на Nissan Skyline GT-R. Включаясь обратно в гонку, Руслан ускорился догонять третьим, а следом проехали одна за одной остальные шесть машин.
У Антона заколотилось сердце, нестерпимый жар пробил его. Ухватившись за руль, он огорошенный таким поворотом, не в силах был пошевелиться, беспорядочные унылые мысли заклубились в голове… Рядом проехала машина ДПС с включенной мигалкой, останавливаясь недалеко у обочины. Сотрудник дорожно-патрульной службы постучался в окно нарушителя. В эту секунду Антон понял, что его ничегонеделании пришел крах …
– Старший инспектор дорожно-патрульной службы, Лапшин. Вы только что сбили человека. Ваши документы пожалуйста!
5
Полумертвый Антон, скованный наручниками, сидел в недостаточно освещенном кабинете допроса какого-то полицейского участка, а в это время на улице беспросветная ночь. Перед ним всплыли глаза бедолаги, так въевшиеся в память, того самого, которого он сбил несколько часов назад.
Вошли двое малоприятных крепких типов. Лица их равнодушны, с мягкой ухмылкой; устроили игру с подозреваемым в немые гляделки. У Антона в глазах аж застрял невыразимый страх, и воля к свободе начала медленно угасать, тогда у него вырвалось:
– Это не я! Он сам на меня наскочил! Дорога была пустая. Я имею право на один звонок! Дайте мне позвонить! – вскрикнул он, требуя по праву всем своим несчастненьким видом.
– Дадим позвонить? – спросил бритый своего лохматого напарника.
– Пусть валяет напоследок, ведь дальнейшие десять лет все равно не сможет никому позвонить! – с издевкой ответил второй, пододвигая к Антону его телефон. – Звони, айфончик потом твой конфискуем.
– Спасибо, спасибо, – запричитал задержанный, набирая своему отцу: – папа, папа, я человека сбил! – дребезжащим, надрывным голосом произнес сынок. – Сижу в отделении в наручниках, и хотел было сказать: – «спаси меня папа!», но посмотрев на двух злобных служак, изменил на «прости меня папа!»
– В каком ты отделении? – уравновешенно спросил отец на конце провода, – куда подъехать?
– Не знаю, – расстроено ответил Антон.
– Так спроси! – зарычал отец, не стерпев.
– Сейчас, минуту… – подскажите, пожалуйста, в каком отделении я нахожусь? – скромно уточнил сынок у следователей обливаясь нездоровым потом.
– В Гагаринском!
– В Гагаринском, пап!
– Давай сюда телефон! Разговор окончен, – вырвал из рук бритый мужик. – Снимаем с тебя наручники, и без шуточек, пишешь чистосердечное показание.
– Если раскаешься, то срок дадут меньше, – разъяснил лохматый.
Взяв в руки авторучку, Антон написал: Я, Ивушкин Антон Маратович, совершил наезд на пешехода, примерно в половине десятого вечера, в районе…
В кабинет зашел третий, видимо их начальник. Двое следователей подорвались со своих мест, согласно правилам.
– Вечер добрый! – поздоровался третий, – что тут у нас? Ивушкин Антон Маратович? – прочитал начальник, бегло заглянув в протокол.
– Я.
– Сын Ивушкина Марата, владельца компании ТСМ?
– Сын, – затлелась надежда у Антона, что может как-то уладят его дела.
– Вы пишите, пишите, Ивушкин. Все как есть… Был в нетрезвом состоянии и под наркотическим опьянением. Цацкаться с тобой никто не будет! – нагло напирал на задержанного начальник отделения.
– Так, товарищ начальник, трезвым оказался, продувался на месте…, – доложил честные факты, лохматый.
– Видать трезвый-леший…, – неохотно принял это во внимание начальник, – но суть это не меняет. Прохожий дал дуба, а значит твой папаша тебе все равно уже не поможет, – отстегнул он рьяным голосом, – сошлют тебя в места не столь отдаленные… – Вот вы где у меня…! – грубо погрозил начальник сжатым кулаком перед носом задержанного, сияющей шишкой во лбу. – Бездарность богатых родителей, думаете, что вам все дозволено, – соразмеренно договорил он, обдавая правонарушителя железокаменным взглядом. – Продолжайте допрос…, – распорядился он, переставая кипеть и вышел из кабинета.
Антон помрачнел в лице и склонив голову, дописал свои трезвые показания, после чего ему снова одели наручники и оставили одного сидеть в кабинете допроса, слушая напряженную, подозрительную тишину.
В два ночи впустили отца.
– Папа, папа. Я человека сбил! – градом заревел Антон, убиваясь молодым сердцем.
– Тихо, тихо сын. Что поделать… Успокойся. Новости не очень.
Подавленный Антон внимательно устремил свои глаза на импозантного отца, трусливо-робко трясясь на стуле от перенапряжения.
– Послушай меня сын, – присел отец напротив, заговорив пугающим тоном, – мы с адвокатом, не смогли договориться со здешним начальником. Далеко не все за деньги покупается, сынок… Начальник отделения ни в какую, да у него самого крутая родня в министерстве сидит. Оказался не сговорчивым, упертым мужиком… Так что мужайся, придется тебе сесть в тюрьму, а там уже я обязательно тебя вытащу! – размеренным и уравновешенным голосом сказал отец про безвыходную обреченную ситуацию, выпустив скупую слезу.
Антон притих, представляя себе тюремную жизнь. – Какой кошмар, что я наделал! – вырвалось у него.
В дверь постучали.
– Ладно сынок, время вышло… Держись, Антоша, – похлопал отец своего сына по плечу, – я передам маме, что ты ее любишь. Пока! – поспешил покинуть Марат Филимонович кабинет, еле сдерживаясь, чтобы не всплакнуть.
Антон зарыдал безысходными слезами. Голова у бедолаги раскалывалась, болела лобная часть. Еще мучительных долгих три часа к нему никто не приходил. Брошенный всеми в закрытом кабинете, он проплакал все глаза, прокручивая свою прежнюю вольготную жизнь. «Как я жил неправедно!» – раскаивался он.
В пять утра к нему снова впустили отца, когда за окно прояснилась славная утренняя безмолвная тишь.
– Папа? – никак не ожидал Антон снова увидеть отца, мысленно заковав себя на долгие года в наручники.
– Сынок, – внимательно слушай! – ясно втолковывал отец, разбитому от горя сыну, шевеля черными усами. -Тебе, можно сказать повезло…, родни у сбитого не оказалось, и печься за него некому. Поэтому общий язык с кем надо достигнут, правда за приличный «кругляшок», но за это ты будешь обязан мне. Услуга за услугу сынок…
– Обещаю, – тихо произнес Антон, идя на соглашение после томительного страшного ожидания возмездия тюрьмой.
– От тебя требуется устроиться на работу в «Мобил-сервис!» Будешь работать, вести скромный образ жизни, не светиться, не показываться своим тусовщикам. Удалишь все свои страницы в социальных сетях. От Bugatti – срочно избавимся, тем более что есть покупатель. Организуем покойному достойные похороны.
– На все согласен, папа! Все сделаю, что скажешь! Ради бога, только не в тюрьму!
