Надо сказать, зрелище завораживающее и немного жуткое. Мужчина был молод, и даже красив, если не обращать внимание, на холодный взгляд глаз и странные движения. Когда он повернулся в нашу сторону, глаза его загорелись, он резко спрыгнул и кинулся к нашей телеге, рыча как зверь.
Словно в замедленной сьемке я вижу, как он нюхает сначала седую, потом рыжую, потом его нос тянется к моей голове и дальше к Яне. У меня от страха взмокла спина, хотя было прохладно и задрожали руки и ноги.
Потом он выхватывает из нашей грядки визжащую Янку и рычит так громко, что у меня закладывает уши. Девчонка брыкается и пытается вырваться. Я слышу смех тех, кто ехал вместе с молодым и понимаю, что сейчас ее просто увезут, а я сижу и ничего не делаю. Не знаю откуда силы взялись кинулась к молодому, который все еще обнюхивал плачущую девушку, а потом рычал на окруживших его попутчиков. Я попыталась вырвать девчонку из его рук хотя внутренний голос советовал молча сидеть и не высовываться. Но я знала, что совесть, которую я усиленно давлю всю свою сознательную жизнь, меня потом просто загрызет.
Я вцепилась в Яну и тянула ее к себе усиленно пиная крепыша, который сначала опешил от моего нахальства, а потом как даст мне наотмашь по лицу. Как я летела дальше, чем видела, не помню, потому что на несколько минут потеряла сознание и очнулась от криков Янки, которая теперь уже висела на молодом и не давала ему ко мне подойти. Но не это было самое страшное… он зверел… янтарные глаза наливались кровью, морда, а это уже было не лицо, покрывалось шерстью и вытягивалось вперед.
Я на секунду подивилась Янкиной самоотверженности, запрыгивать на такого чудище я бы побоялась. Голова раскалывалась от боли и мне казалось, что я слепну. Все вокруг словно плыло в мареве. Я опять потеряла сознание.
Очнулась все на той же телеге. Янки рядом не было, седая, заметив, что я очнулась вытащила бурдюк и приложила к моим губам. Теплая вода была невкусной и воняла кислятиной, сразу затошнило.
— Пей давай, не морщись, — грубо сказала седая.
— Где она? — хриплым голосом все — таки выдавила из себя.
— С Олдером едет, он теперь ее не выпустит, избранная это его.
Вот тебе и приехали, что же теперь будет. Кто такие избранные? Такие, как описывают в своих книгах наши женщины писатели, или здесь принято после первой ночи убивать избранницу, ей же всего только восемнадцать подумала про себя, потом одернула, тебе то сколько было, когда замуж побежала.
— Что со мной будет? — спросила все — таки о том, о чем надо было спросить сразу.
Седая покачала головой и не ответила. Вот … старая, могла бы объяснить не рассыпалась, почему — то разозлилась я и тут же опять горячая волна прошлась по всему телу принося долгожданный покой и обезболивая ноющее лицо. Представляю какой там синячище. Зато седая вдруг встрепенулась и посмотрела на меня, как на привидение. Взгляд ее выражал такую степень удивления, что даже я заинтересовалась, что это с ней. Неужели у меня еще один глаз проклевывается. Но ее ступор продлился не долго, она вдруг полезла к себе за пазуху и вынула какую — то побрякушку. Долго смотрела на нее словно прощаясь, потом не спрашивая натянула на мою шею, совершенно не заботясь, что причиняет боль.
— Ты что делаешь? — простонала я.
— Молчи, — прошептала в ухо седая, — у Олдеров долго не задерживайся, при первой возможности сбегай.
— Что… — хотела спросить ее, но она закрыла рот рукой
— И еще никогда не снимай то, что я тебе повесила на шею. Моя бабушка была ведьмой, поэтому я про вас знаю, когда она умирала отдала мне этот амулет и сказала «отдать той, в ком будет такая же сила как у нее».
Седая оторвалась от моего многострадального лица:
— Не нравишься ты мне, но я обещала бабушке, поэтому отдаю.
— Я не золото, чтоб всем нравится, — с обидой прошептала я, — мы теперь рабыни?
Попыталась выведать у седой хоть немного информации, но та словно воды в рот набрала и больше не проронила ни слова.
Через какое — то время к нашей телеге подошел огромный воин. Почему воин, потому что одет был в кожаный доспех, да и меч висел на боку. Он взглядом нашел меня и легко словно пушинку поднял на руки перекинул, как мешок с картошкой и потащил в неизвестном направлении. Под конец я увидела, как криво усмехнулась седая и как свободно вздохнула рыжая, которая за все время, что с нами происходили приключения, вообще не шелохнулась, вот это выдержка.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Я не стала брыкаться и возмущаться, потому что понимала — все это бесполезно. С такой громадиной мне не справится, да я даже с молодым бы не справилась.
Все, прощайте равноправие и феминизм, думаю в скором времени я тоже буду ходит с вечно опущенной головой и прятать взгляд, потому что слабая женщина. Положили меня на удивление аккуратно на мягкую подстилку в другой телеге. Воин, размяв шею так, что хрустнули позвонки, о чем — то, подумал, потом сказал погонщику:
— Довезешь до нашего города в целости и сохранности, потом позовешь Енота он будет знать, что делать.
— Хорошо господин Лаус, — тихо ответил водила, и поехала я дальше в неизвестность.
3 глава
Жизнь у оборотней сначала не была так ужасна, как рассказывала седая. Было страшно: новый мир, другие расы, непонятные законы, но потом вроде бы все наладилось.
Мир назывался Солан, что значит «теплый». Как мы поняли из разговоров, тут разные расы, не сильно ладившие между собой. А нам «повезло» попасть в земли оборотней. Кланов было много, от суаров, к которым мы угодили, до безобидных бобров. Общего руководства не было, лишь раз в несколько лет собирали советы вожаков, на которых решались спорные вопросы между кланами и делили угодья.
Янка на удивление быстро приняла оборотня, как мужа, светилась от счастья. Что говорить оборотень был красив, могуч и баловал девчонку, и даже поступил разумно и не настаивал на брачных играх сразу, стараясь приучить к себе и обихаживая свою избранную, как королеву.
Для жилья нам предоставили огромный дом с садом, слуг, но… на этом все закончилось. В деревню мы не выходили, к нам другие оборотни тоже не приходили. Жили словно в вакууме, а вокруг нас нет огромного мира. Сначала это не вызывало тревогу, хотелось как — то зацепиться, успокоится и почувствовать себя в защищенном месте.
Несколько месяцев мы проходили адаптацию, другой мир, другие законы. Это был страшный период, потому что мы не понимали, что с нами происходит, а лекарь которого выписал суар нечего не мог сказать. Янка даже хотела рассказать, что мы из другого мира, еле уговорила молчать. В эти дни мы ели лишь жидкие перетертые супы, потому что у нас болели и выпадали пломбированные зубы. Чесалась и слезала, как со змей кожа и изводила обезвоживающая диарея. Странности не закончились, потому что вместо выпавших зубов выросли новые, целые, а кожа по крайней мере у меня потеряла морщинки и веснушки. Когда Янка поняла, что я молодею, то разнервничалась, ей не хотелось становиться ребёнком. Но видимо мир сжалился над попаданкой и Янка обзавелась лишь новыми зубами, да обновила кожу, потеряв несколько килограммов жира. В общем, адаптация принесла нам не только боль и слезы, но и свои плюсы. Я, конечно, радовалась обновлению, мечта всех женщин, но потом поняла, что есть тут и свои минусы. Потому что Лаус, побратим избранного Яны, стал излишне ко мне присматриваться. Но при всей своей внешней брутальности, он вызывал во мне лишь неосознанный страх.
Но здоровье к нам вернулось, и мы оглянулись на окружающий мир, в который нам, как оказалось хода не было. Суар объяснил, что избранная не должна показываться другим оборотням на глаза. Мы выдавали себя за несчастных крестьянок, которые пришли из заброшенной в горах деревушки, типа наших староверов. Нам поверили, но и вести себя с нами стали, как с ушибленными на голову.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Янка пока на все не обращала внимания, любовь, страсть, новые неизведанные чувства. Я же старалась не лезть к оборотням, подспудно понимая, что не спроста нас жалела седая и предостерегала. Я чувствовала опасность, но не понимала откуда её ждать. Пока же отдавалась своему любимому занятию.
