В обоих случаях можно предположить, что это был магико-религиозный акт, поскольку голова (мозг) считалась вместилищем души: во-первых, существовало поверье, что можно присвоить себе духовный элемент жертвы, поедая ее мозг; во-вторых, мозг, как источник могущества, стал объектом поклонения.
В числе лучших примеров погребения с магико-религиозной составляющей — тешикташское в Узбекистане, шапедьосенское в Коррезе (рядом с телом найдены кремневые орудия и куски красной охры) и феррасийское в Дордони (могильные холмики с хранилищами кремневых орудий). Заслуживает внимания и могильник в пещере на горе Кармил с десятью захоронениями. Археолог А. Окладников, открывший в 1938 году ритуальное захоронение в пещере Тешик-Таш — мальчика-неандертальца в окружении нескольких пар рогов горного козла (кийка), — выдвинул версию о древнейшем свидетельстве связи могилы с культом солнца{17}.
Особое внимание уделялось с древнейших времен культу нижней челюсти. Так в Африке преобладают находки этого фрагмента детских черепов. По одной из версий, культ черепов и нижних челюстей возник еще в раннем палеолите и сохранялся вплоть до этнографической современности; обе части тела окружались почитанием и широко использовались в магических ритуалах. В этом отношении показательно захоронение отделенных от посткраниального скелета детских черепов в Ля Ферраси и Пеш дель'Азе, а также погребение черепа 5—6-летнего ребенка на мысе Гибралтар{18}. Оба они относятся к среднему палеолиту и имеют очевидный религиозно-магический характер.
Н. Миклухо-Маклай упоминал об обычае папуасов хоронить сородича прямо в его хижине, где продолжают жить родственники. Через некоторое время от черепа отделяется нижняя челюсть, и ближайший родственник использует се в качестве плечевого браслета{19}.
В эпоху верхнего палеолита предание тела земле приобретает всеобщее распространение. В могилах обнаружены тела, посыпанные красной охрой, и предметы с функцией украшения (ожерелья, подвески, раковины). Раскопанные поблизости от могил черепа и кости животных, возможно, говорят о ритуальных трапезах или даже о жертвоприношениях.
Таким образом, обнаруженные могильники свидетельствуют о древней вере в загробную жизнь (употребление красной охры). В числе общих признаков ориентирование могилы на восток, что говорит о старании связать судьбу души с движением солнца (надежда на воскресение, т.е. на жизнь после смерти); признаки веры в продолжение человеком своих занятий в ином мире; жертвоприношения в виде личных украшений и останков трапез, указывающие на существование погребальных обрядов.
Из многочисленных примеров погребений черепов, относящихся к верхнему палеолиту, наиболее впечатляющим является захоронение черепа молодой женщины из Мас д'Азиль (Франция){20}.
Памятник имеет ярко выраженный культовый характер. Череп лишен нижней челюсти, а в его левую глазницу вставлена костяная пластина. Вероятно, такая же пластина была вставлена и в правую глазницу, но она не сохранилась. По мнению зарубежных исследователей Валлуа и Марингера, пластины предназначались для того, чтобы «оживить» череп, усилить впечатление заключенной в нем жизни: череп как бы смотрит. Но возможно и другое объяснение: сделано это для того, чтобы закрыть «вход» в череп через глазницы или «выход» через них из черепа, обезопасив этим живых или сам череп. Это связано с особой ролью, которую играли в культе глаза.
Согласно исследованиям немецкого этнолога Купца Диттмера, в эпоху верхнего палеолита в Юго-Восточной Азии существовал охото-земледельческий тип цивилизации, позднее распространившийся в Тропической Африке, Меланезии, в Северной и Южной Америке, в которой существовал культ черепов.
Известны находки черепов в памятниках мустьерского времени (средний палеолит). В мезолитической пещере Офнет (Бавария) погребены 33 черепа, окрашенные красной охрой и ориентированные лицами на запад. На отдельных экземплярах обнаружены следы преднамеренного отделения от тела. Двадцать черепов принадлежали детям{21}.
Следы культа черепов обнаружены также в Телль-Рамаде (Сирия, окрестности Дамаска), где в ходе раскопок были найдены черепа с окрашенным красной краской лбом и долепленной лицевой частью{22}.
Одним из распространенных явлений, зафиксированных еще среди неандертальцев, является искусственная деформация черепа{23}.
Археологические раскопки Минусинской котловины свидетельствуют о многообразии форм обряда посмертного вскрытия черепа, существовавших в конце раннего железного века. Обширные дефекты черепа служили для посмертного извлечения мозга. Эту процедуру осуществляли специально подготовленные люди. Мозговую полость заполняли определенным органическим составом, тело бальзамировали без серьезных манипуляций, извлекая внутренние органы. Мягкие ткани головы умершего каким-то образом удаляли. Обнажившийся череп обмазывали мягкой тиной, иногда воспроизводя условные черты лица. И уже поверх слоя шины накладывали гипсовые погребальные маски, покрывая их орнаментом{24}.
В племенах моравских кроманьонцев была распространена еще более древняя практика манипуляций с человеческим телом. По-видимому, в группе преобладали представления, связанные с культом головы. Некоторые черепа, превращенные в «чаши», могли использоваться в религиозных церемониях.
Характерная черта верхнепалеолитической традиции — изготовление антропоморфных, изображающих человека фигурок. Некоторые их этих изделий были преднамеренно повреждены вскоре после их создания, подвергнувшись «усекновению головы». Смысл разрушения керамических фигурок может быть аналогичен процедурам причинения увечий человеческому телу, нанесения шрамов и разнообразных знаков — это было свидетельство посвящения. Через разрубание создастся новый человек.
На этой стадии общественного развития уже выделялась категория лиц, совершавших ритуальные обряды. Так, в Брно (Чехия) была открыта могила предполагаемого шамана, мужчины, скончавшегося в очень солидном для той эпохи возрасте 40—50 лет. На его черепе немецкий антрополог Г. Ульрих обнаружил посмертные надрезы и сделанное при жизни треугольное углубление в лобно-теменной области. В погребении изначально присутствовали только череп и отдельные кости, присыпанные слоем красной охры и прикрытые лопаткой мамонта. Богатый погребальный инвентарь имел символическое значение: просверленные диски и пластинки из камня и кости, мужская фигурка из мамонтовой кости в форме марионетки со следами повреждения и реставрации; барабанная палочка из рога северного оленя, несколько сотен древних моллюсков, по всей видимости украшавших головной убор шамана.
Отметим, что после смерти исполнителя обрядов его тело подвергли именно тем терзаниям, которые до сих пор видят посвящаемые в это мистическое искусство у народов, сохранивших традиционную культуру. Например, из этнографии якутов известно, что при обретении шаманского дара испытуемый, находясь в экстатическом состоянии, переживает мучения отрезания головы, кромсания тела крючьями, утраты плоти{25}.
Обычай поверхностного рубцевания, существовавший во времена эпипалеолита в Северной Африке (Тафоральт и Афалу-Бу-Руммель, 12 000 лет назад), повлиял на появление этой традиции в новом каменном веке на территории Испании. Шрамы на голове носили обитатели горных районов Италии и Испании, древние обитатели Франции. По-видимому, рубцевание у мужчин и женщин характеризовалось локализацией на своде. Сходные тенденции сохранились в энеолите и раннем бронзовом веке, когда, по данным антропологии, специфические ритуалы распространились на обширной территории от Балкан, Центральной и Восточной Европы до Южной Сибири{26}.
Надрез верхней части свода черепа в форме буквы Т или L встречается у неолитического населения Европы. При этом одна линия следует в передне-заднем направлении, другая ориентирована строго под прямым углом к ней. Большинство черепов со следами подобной операции — женские и найдены на территории современной Франции, в департаментах Сены и Уазы. Знак может быть отнесен «к области неолитической народной медицины», а также символизировать социальный статус, принадлежность к общине или служить украшением. О находках символически трепанированных черепов сообщали австрийские исследователи.
В эпоху неолита поверхностные рубцы наносили в середине лобной кости, в эпоху ранней бронзы — на правую теменную кость, в эпоху захоронения в погребальных урнах — на левую теменную, в латенское время — и на правую, и на левую теменные, а иногда и на затылочную кости. В эпоху Великого переселения народов символические трепанации делались в центре лба и в области брегмы — точке пересечения черепных швов.
