завертел головой, пытаясь разглядеть говорящего. Возле изголовья кровати стоял Рэф, держа в руке пустой инъектор. Больше в комнате никого не оказалось, и я с непониманием откинул голову назад.
— Я здесь. Справа от Рэфа, — вновь раздался голос, и только сейчас я увидел возле парня тумбочку с небольшим плоским экраном, с которого на меня серьезно смотрела Алин.
Все еще ничего не понимая, ощупал место за ухом, куда когда-то Форх с Дереком вживили мне бионта. Ни малейшего следа, лишь ощущение небольшого шрама, словно от неудачного пореза.
— Что случилось? — с каждым мгновением мне становилось все лучше, и голос уже звучал крепче, хотя до прежнего состояния было еще ой как далеко.
— Рэф, можешь пойти помочь сестре с готовкой? Там вроде все было подготовлено, но все же, — Алин, проигнорировав мой вопрос, обратилась к парню. Мальчик молча кивнул и, бросив на меня задумчивый взгляд, вышел из комнаты.
С его уходом в комнате повисло тягостное молчание. Я гадал, как же будут дальше развиваться отношения в нашем маленьком отряде. Девушка, судя по всему, что-то хотела сказать, но все никак не решалась.
— Они знают? Ты им рассказала? — наконец, я решился разорвать тишину.
— А? Нет, я не смогла решиться, — встрепенулась Алин. — Только запретила им ходить к стене, пока ты не очнешься. Рэф пару раз порывался, но сестра убедила его туда не ходить. Но им стоит узнать правду.
— Я им расскажу обязательно, — ощущение было двояким. С одной стороны, это я убывал их родных и знакомых, и мне им рассказывать. С другой стороны, пусть это и звучит трусливо, но было бы легче, если бы она им сама все рассказала, избавив меня от тяжелого разговора.
— Говори уже прямо, Алин, — вновь прекращая возникшую паузу, обратился я к ней.
— Вик, я прокрутила все твои ощущения, что ты пережил, пока был у стены. Я хотела бы извиниться за свои крики и обвинения, просто это было чересчур для меня, — девушка выглядела взволнованно, но где-то глубоко внутри я ощущал, что она что-то не договаривает.
— Если тебя беспокоит именно это, то не переживай, мне понятны твои чувства. Я сам ощущал то же самое, и мне не в чем тебя обвинять, — попытался придать лицу уверенное выражение, но на душе все больше скреблись кошки.
— Дело не только в этом, Вик. Состояние твоего организма уже не внушает опасения, — она опять замялась.
— Но?
— Но твоя нога сильно пострадала, и мы не можем вылечить ее. Бионт, доставшийся тебе от Форха, вступил в реакцию с какой-то дрянью, что была на когтях «обезьян». Плюс ударная доза лекарств вкупе с регенераторами из аптечки сыграли с тобой злую шутку, — Алин не успела закончить предложение, а я уже, не взирая на протесты собственного тела, села и скинул какое-то тряпьё, служившее в качестве одеяла.
Пострадавшая нога была обмотана толстым слоем бинтов, но даже сквозь них проступали темные пятна. На открытом участке была видна кожа синеватого цвета, на которой выступали вздувшиеся вены. Даже на мой непрофессиональный взгляд было понятно, что дело плохо.
— Такая себе шутка выходит. Но думаю, скаф поможет мне передвигаться с приемлемой скоростью. Немного подлатаем его, и будет нормально, — при взгляде на нее мой голос звучал все менее уверенно.
— Опорно-двигательная система вышла из строя. Резервные контуры перегорели из-за нагрузок и не подлежат восстановлению. Теперь это обычный памятник с едва работающим искином, — слова Алин звучали подобно приговору. Инвалид, не то, что не способный сражаться, а даже просто убежать — это обуза для всех них.
Теперь мне стали понятны все эти взгляды, бросаемые Рэфом. Парень ощущал себя виноватым, ведь именно из-за них мы зашли в этот зал, хотя я был против этого. Теперь же они могут спокойно, на сколько это возможно в таких местах, идти дальше, а мне…
— А что же мне делать? — эти слова я произнес уже вслух, прекрасно осознавая, что же мне предстоит услышать.
— Пока ты лежал, дети принесли в этот модуль много вещей из других домов. Еды, если ее экономить, должно хватить на несколько недель. К тому времени мы должны достигнуть судна и вызвать помощь.
— Нет, нет, нет!!! Мы сюда-то еле добрались! — я застонал от отчаянья, лишь диким усилием не завыв от безысходности. — Рэф не сможет пройти весь оставшийся путь.
Внезапно меня пронзила догадка:
— Ты сказала: «мы»? Вы все уходите?
— Рэф не хочет оставлять сестру здесь одну, а без меня им не попасть на борт «Осьминога», — девушка отвела в сторону глаза.
— Это потому, что я появился в этой чертовой тряпке? Поэтому вы меня оставляете, да⁉ — не удержавшись, закричал на Алин. — Я не виноват, что меня сюда призвали Медным! Не виноват!!!
— Извини, — тихо ответила она, и экран с ее изображением потух. Я же, откинув голову на подушку, едва слышно заплакал, ощущая, как слезы стекают по щекам.
Чуть слышно скрипнула дверь, и раздалась лёгкая поступь шагов. Повернув голову на бок, я увидел, как в комнату вошла Лирэ. Девочка оказалась одета в легкое платье, так не вязавшееся с нынешней обстановкой. Сверху на ней по-прежнему была куртка, сейчас просто накинутая на плечи.
В руке она несла тарелку с ароматно пахнущей кашей. Подойдя к кровати, она поставила еду на стол и подтащила небольшой стул к кровати. Отрегулировав по высоте, при этом мило хмурясь, когда это не получилось с первой попытки. Наконец, справившись с этой задачей, она взгромоздилась на него, и зачерпнув полную ложку варева, протянула ее мне.
— Лирэ, я, наверное, сам смогу поесть, — сказал я ей, но она лишь нахмурилась и отрицательно замотала головой.
Решив не огорчать малышку, послушно открыл рот и проглотил первую порцию. Поглощая пищу, я смотрел на нее и гадал, как же она воспримет новость о причине смерти ее близких. Эта мысль меня не покидала, в очередной раз испортив аппетит и последнюю ложку я съел через силу.
Покончив с едой, поблагодарил девочку и попросил ее пригласить брата. Та, кивнув, спрыгнула со стула и, прихватив посуду, вышла из комнаты. Отсутствовала она минут десять, за которые я после сытного обеда, едва не уснул.
Когда мои глаза почти закрылись, в комнату вошли брат с сестрой, а на экране вновь возникла
