— Минутку, мой мальчик…
— А вы вообще читаете журналы, мистер Болен?
— Вы меня простите, Найп, но какое всё это имеет отношение к вашей машине?
— Прямое, мистер Болен, самое непосредственное! Я вам вот что скажу: я просмотрел многие журналы и пришёл к выводу, что каждый из них тяготеет к какому-то особому, своему типу рассказа. Писатели — те, что добились успеха, — знают об этом и соответствующим образом подделываются.
— Минутку, мой мальчик, успокойтесь, пожалуйста. Боюсь, так мы ни до чего не договоримся.
— Пожалуйста, мистер Болен, выслушайте меня до конца. Это страшно важно.
Он помолчал, чтобы перевести дух. Он был сильно возбуждён и, разговаривая, размахивал руками. Его вытянутое зубастое лицо с огромными оттопыренными ушами прямо светилось энтузиазмом, а во рту было столько слюны, что он выплёвывал её со словами.
— Как видите, установив на моей машине регулируемый координатор между сюжетной памятью и памятью слов, я в состоянии выдать любой тип рассказа простым нажатием нужной кнопки.
— Да, я знаю, Найп, знаю. Весьма занятно, но какой в этом прок?
— А вот какой, мистер Болен. Рынок ограничен. Мы должны быть в состоянии поставлять необходимый материал в любое время, когда только пожелаем. Это обыкновенный бизнес. Сейчас я смотрю на это с вашей точки зрения — как на коммерческое предложение.
— Мой дорогой мальчик, какое же тут может быть коммерческое предложение? Нет-нет! Вы не хуже меня знаете, во сколько обходится создание одной такой машины.
— Да, сэр, знаю. Но при всём уважении к вам я не уверен, что вы знаете, сколько журналы платят писателям за рассказ.
— Ну, и сколько же?
— До двух с половиной тысяч долларов. А в среднем выходит около тысячи.
Мистер Болен даже подпрыгнул.
— Да, сэр, это правда.
— Невероятно, Найп. Смехотворно!
— Нет, сэр, это правда.
— Вы пытаетесь втолковать мне, что журналы выплачивают такие деньги человеку за… только за то, что он нацарапает какой-то рассказ? Боже милостивый, Найп! А что вы ещё скажете? Писатели, должно быть, все миллионеры!
— Вот именно, мистер Болен! Тут-то и настаёт очередь машины. Послушайте минуточку, пока я расскажу вам кое-что ещё. У меня всё рассчитано. Толстые журналы помещают примерно по три больших рассказа в каждом номере. Теперь возьмём пятнадцать наиболее значительных журналов — тех, что выплачивают самые высокие гонорары. Есть среди них и ежемесячники, но в основном это еженедельники. Таким образом, каждую неделю покупается около сорока рассказов. Это сорок тысяч долларов. А с нашей машиной, когда она у нас заработает на всю катушку, мы сможем прибрать к рукам почти весь этот рынок!
— Мой дорогой мальчик, вы сошли с ума.
— Нет, сэр, честное слово, всё, что я говорю, — правда. Неужели вы не видите, что мы задавим их одним только объёмом? Эта машина может выдать рассказ в пять тысяч слов, уже отпечатанный и готовый к отправке, за тридцать секунд. Как же писатели смогут конкурировать с нею? Я вас спрашиваю, мистер Болен, как?
Тут Адольф Найп заметил, что выражение лица босса слегка изменилось: ярче заблестели глаза, ноздри расширились, лицо стало холодным, чуть ли не застывшим.
Он быстро продолжал:
— В наши дни, мистер Болен, у товара, сделанного вручную, нет никаких шансов. Он не может конкурировать с массовым производством — вы это знаете. Ковры, стулья, туфли, кирпичи, посуда… да что угодно — всё теперь делают машины. Качество, возможно, хуже, но это не имеет значения. Стоимость продукции — вот что главное. А рассказы — ну, это всего лишь ещё один продукт, такой же, скажем, как ковры или стулья, и всем наплевать, как вы их производите, лишь бы у них был товарный вид. Мы будем производить их оптом, мистер Болен! Загоним в угол всех наших соотечественников-писателей! Мы монополизируем рынок!
Мистер Болен выпрямился в своём кресле. Он подался вперёд всем телом локти на столе, лицо настороже, карие глаза устремлены на говорящего.
— И всё же я по-прежнему считаю, что это неосуществимо, Найп.
— Сорок тысяч в неделю! — вскричал Адольф Найп. — Даже если мы скостим цену вполовину и будем зашибать по двадцать тысяч, всё равно это миллион в год! — И мягко добавил: — Может быть, вы заработали миллион в год на сооружении старой ЭВМ, а, мистер Болен?
— Но я серьёзно, Найп. Вы действительно полагаете, что рассказы станут покупать?
— Послушайте, мистер Болен. Кто, к чёртовой матери, захочет читать рассказы, написанные по старинке, когда можно будет за полцены покупать совсем другие? Резонно, нет?
— А как вы их будете продавать? А если вас спросят, кто их сочинил?
— Мы учредим собственное литературное агентство и будем распределять их через него. А фамилии писателям придумаем какие пожелаем.
— Не нравится мне это, Найп. По-моему, это попахивает надувательством, разве нет?
— И ещё одно, мистер Болен. Когда вы запустите машину, появятся возможности получать всевозможные весьма ценные побочные продукты. Взять, к примеру, рекламу. Производители пива и тому подобной дряни готовы в наши дни платить бешеные деньги, лишь бы только известные писатели ставили свои имена на их продукции. Господи боже мой, мистер Болен! Не о детской же забаве мы толкуем! Это большой бизнес.
— Не зарывайтесь, мой мальчик.
— И ещё. Если бы вы того пожелали, нам ничто бы не помешало поставить и ваше имя под несколькими лучшими рассказами.
— Господи боже, Найп! И зачем бы мне это?
— Ну, не знаю, сэр, да только некоторые писатели живут в большом почёте как, например, мистер Эрл Гарднер или Кэтлин Норрис. Нам ведь всё равно будут нужны имена, и я, понятное дело, подумываю о том, чтобы подписать один-два рассказика своей фамилией, чтобы поднабраться на первых порах известности.
— Писатель, а? — сказал мистер Болен, как бы размышляя. — Вот бы удивились приятели в клубе, увидев мою фамилию в журналах… в хороших журналах.
— Вот именно, мистер Болен.
На мгновение взгляд мистера Болена устремился в голубые дали мечты, и он даже улыбнулся. Но тут же взял себя в руки и принялся перелистывать лежавшие перед ним расчёты и чертежи.
— Одного я не понимаю, Найп. Откуда берутся сюжеты? Машина же их не может придумать.
— А мы их вводим в машину, сэр. Это вообще не проблема. Сюжеты есть у всех. Вон в той папке слева от вас их записано сотни три или четыре. Вводите их прямо в сюжетную память машины.
— Продолжайте.
— Есть и множество других тонкостей, мистер Болен. Вы увидите их, когда внимательно изучите проект. Например, есть один трюк, к которому прибегает чуть ли не каждый писатель, — вставить в каждый рассказ хотя бы одно длинное словцо с туманным смыслом. Чтобы читатели думали, будто автор страшно мудр и умён. Поэтому и моя машина будет делать то же самое. Специально для этой цели там припасена целая куча длинных слов.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
