отрабатывать. Иного пути к всевышнему прощению, увы, не существует.
— К колодцу-то зачем?
— Место приметное, значимое, куда-куда, а к нему наш Черт обязательно явится.
Собрался Егор, уложил в мешок пень-колоду, забросил его на плечо и, проходя мимо печи, прислушался. Матушка тихо посапывала во сне и время от времени что-то неразборчиво бормотала.
— Ну, с Богом! — прошептал Егор, и полный благой решимости вышел на двор.
Колодец возвышался в центре двора, с наветренной стороны по самую крышу занесенный снегом. Егор водрузил мешок с Дубыней на сруб, приложил ко рту ладони и, повернувшись по ветру, закричал.
— Эй-е-ееей! Бесовское отродье! Бросай снег мутить, явись ко мне!
Метель слегка поутихла, как будто какая-то неведомая сила на мгновение остановилась прислушаться к происходящему.
— Явись, нечестивый! Сделку хочу! — не унимался Егор.
Метель окончательно улеглась и из ночного мрака появилась фигура Черта.
— Звал, Егорушка? — елейным голосом проворковал Черт, нервно помахивая из стороны в сторону куцым хвостом, — Говори, да поскорее. Не с руки мне сейчас прерываться надолго, ищу кое-что. Безделица, но и в нашей канцелярии прядки строгие.
— А не это ли ты ищешь? — сорвав мешок с пня-Дубыни, торжествующе провозгласил Егор.
Черт завидя Дубыню молниеносно изменился в выражении морды. Зло оскалился, а в зеленых глазах его сверкнула скрытая угроза. Но так же быстро совладав с собой, Лукавый подобострастно ответил, — Ай, удружил Егорушка! Век благодарен буду! Я уж тут было, все копыта избил ищущи. Такую вон метель завел, самому страшно. А он, ты смотри, в пень схоронился, поганец. Ну, уж я его сей час прожарю как следует, напрочь дорогу сюда забудет. И намереваясь забрать пень-колоду, подступил к колодцу.
— Э, нет! — остановил его Егор, — а награда? Ты закон не хуже моего знаешь. Без выкупа не отдам! А без оплаты, сам взять не сможешь.
— Совсем голову потерял от радости! — наиграно всплеснул ладонями Черт, — Чего же ты хочешь молодец?
— Такому молодцу и девица к лицу подошла бы. Говорят, есть у тебя такая? Марьюшкой кличут.
— Проболтался, паршивец?! — зыркнул Черт на Дубыню, — Уж я тебе язык укорочу, как следует, — пень-Дубыня молча потупил взгляд в колодезный сруб. — Побойся Бога Егорушка! — и указуя на Дубыню когтистым пальцем заявил, — За вот этот пень трухлявый, да красну девицу? Не по товару цена.
— А коль доплачу? — поинтересовался Егор.
— Душой?! — обрадовался Черт, — Это мы сейчас быстренько оформим.
— Не спеши Шишига! Не велика ли цена за девицу? Может, чем другим обойдешься?
— Ну, насмешил Егорушка! Мне ли и не знать? У тебя ж кроме Души да потертых лаптей и нет более ничего.
— А вот это видел?! — запустив руку за пазуху, предъявил Егор Черту злополучный кошель.
Черт так и опешил от неожиданности, — Ну, силен мужик торговаться! Купец! Что ни на есть купец! — восхитился он, выходя из легкого замешательства, — Какой талант в глуши пропадает! А?! Какой талант! Давай кошель. Будет тебе девица! — протянул руку лукавый Черт.
— Ну, уж нет! — снова заартачился Егор, подбрасывая на ладони кошель, — Сперва товар покажи. Взглянуть хочу. Не зря ли торгуюсь? — обратился он к Черту, едва заметно подмигивая Дубыне.
Черт трижды обернулся вокруг своей оси и, выйдя из очерченного хвостом круга, манерно щелкнул пальцами в его сторону. Возле Егора прямо из-под земли начала подниматься небольшая снежная воронка. Достигнув высоты человеческого роста, вращение её резко остановилось и весь дотоле образовывший её снег, рухнул наземь. На месте осыпавшейся воронки стояла прекрасная девица. Егор аж рот разинул от изумления, но тут же собравшись с мыслями, переглянулся с Дубыней, как бы спрашивая «Она?». Дубыня утвердительно прикрыл глаза, подтверждая «Она».
За всеми этими событиями никто и не обратил внимания на одно очень маленькое, но весьма прелюбопытнейшее обстоятельство. Тем временем пока Егор торговался с Чертом. Веревка колодезного ворота будто живая, сама собой сползла с него, отвязалась от кадки и поползла ужиком по колодезному срубу. Обвилась одним концом вокруг Дубыни, а другим закрепилась на лохматой ноге Черта, чуть повыше копыта, и снова замерла.
— Нравится товар?! — самодовольно интересовался Черт у Егора.
— Нравится! — заявил Егор, бросая Черту кошель.
И в тот самый момент, когда Черт схватил долгожданный кошель… Крышка колодца сдвинулась на сторону и пень-Дубыня глухо опрокинувшись, камнем полетел в темноту его бездонной шахты увлекая за собой привязанного Черта. На дне колодца раздался звонкий всплеск воды. И установилась полная тишина. Егор и Марья молча переглянулись. Глядя на Марью, Егор развел руки в стороны и недоуменно пожал плечами. Как будто в ответ на повисшее в воздухе замешательство на краю колодца неожиданно образовалась косматая фигура Домового. Пристально глядя в зияющую пустоту колодца, он деловито отряхнул ладони и удовлетворенно произнес, — Вот так!.. Концы в воду! — и наставительно добавил, обращаясь к Егору, — А себе другой пень найдешь. Этот уже не воротиться. Подбоченился, обернулся к молодым и строго приказал, — Ну, чего застыли? Марш в избу! Застудитесь, — и с этими словами также внезапно исчез из виду, как и появился.
А какая ясная ночь сделалась после этого! Показался молодой месяц, удивительной красотой засияли звезды. Занявшийся этим светом, заиграл, заискрился под ногами, скрипучий январский снег. Радуясь новой возможности продолжить Святочные гуляния, шумной толпой высыпал деревенский люд на улицу. Запела, заплясала пёстрая Коляда, побежала по дворам с новой силой, закружила, завертелась в безудержном хороводе.
Такая вот однажды случилась в Залесье история. То ли быль, то ли предание… Не знаю. Но верю. Народ на пустом месте зря болтать не станет. Да и колодец тот, там и по сей день стоит. Сам видел. И даже пил из него студеную водицу. От многих хворей, говорят, исцеляет.
