моё невезение буквально тонет в чане с другими проблемами. Когда я поняла, что в этом мире появилось хотя бы одно место, где я могу спокойно жить, не боясь вечно настигающей меня кары, я ощутила дикую радость и буквально переехала туда с вещами на пмж. Другие сотрудники сразу поняли, что я с приветом, когда я поставила себе график на все смены без единого выходного, но всё же потом привыкли ко мне и стали нагло пользоваться моей работоспособностью. Но это была не главная моя радость. Самое удобное в моей работе было то, что именно на почте мне было очень легко найти по-настоящему удачливого человека. Ведь получить посылку от нашей почты вовремя, не помятую, именно свою, а не чужую может только настоящий везунчик. И все они шли прямо мне в руки. Я выбрала самой простой способ их обыгрывать. Я предлагала им сыграть в лотерею. Если они вытягивали удачный билет, то я отдавала им любой товар с витрины в подарок, если нет, то они уходили с пустыми руками, но отдавали мне свою удачу. Но смех смехом, пока что все вытягивали счастливые билеты. И я изрядно потратилась, покупая за свой счёт им подарки. Но я всё равно не сдаюсь, я уверена, что когда-нибудь мне повезёт.
Глава 2
— Орехова, я тебя когда-нибудь убью, — до меня донеслось недовольное шипение откуда-то со стороны.
Я испуганно оглянулась, перепрыгивая вокруг себя на одной на ноге, так как буквально пять минут назад порвала ремешок босоножки. Когда выходила из автобуса, зацепилась ногой за чью-то сумку на колёсиках и в итоге осталась стоять практически босая на асфальте, а моя босоножка поехала дальше в неизвестном мне направлении.
— Хватит вертеться, как юла, иди сюда! — недовольный голос не унимался.
Я продолжала крутиться из стороны в сторону, но так никого и не увидела рядом, а голос становился всё злее. Я не на шутку испугалась и решила скорее побежать на работу, но стоило мне завернуть за угол, как меня кто-то схватил за шкирку и потянул в обратном направлении.
— Аська, ты совсем сдурела? Какого лешего ты на улице трёшься? Ты же должна открывать почту. Посмотри на входе уже толпа. Нас же сейчас вместе с посылками упакуют.
Вырвавшись из рук нападающей, я сразу в ней признала свою коллегу по смене Полину. Она была очень недовольна. Это легко читалось в её взгляде и в сжатом кулаке, которым она нервно барабанила по своей сумке. У меня с Полей сложились весьма натянутые отношения, впрочем, как и со всеми остальными работниками, однако она единственная согласилась остаться со мной в смене, так как, не буду скрывать, такие случаи, как сегодня, случались в мою смену довольно часто, и другие мои коллеги имели ещё меньше выдержки, чем Полина. Но мы все же смогли с ней договориться, я она решила прикрывать перед начальством мои косяки, если я буду прикрывать её прогулы. Так мы и работали с ней уже почти год.
— А что сегодня все подскочили так рано? — я удивлённо пожала плечами и снова посмотрела за угол, пересчитывая скопившуюся очередь, — Ещё даже восьми нет, — я взглянула на экран своего телефона и только тогда заметила огромную трещину, внезапно появившуюся вдоль всего корпуса, — Ну вот, — я вздохнула, — Видимо, часы сбились.
— Видимо, — недовольно цокнула Полина, — Уже почти девять. Можно даже пари заключать на того, кто нас убьёт первым: клиенты или начальство?
— Прости, — я стыдливо поморщилась, — Ты не переживай, я возьму всё на себя. Тебя не уволят.
— Тебя тоже не должны уволить, где я найду ещё такую сменщицу? — Поля пригрозила мне кулаком.
— Спасибо, не ожидала, — смущённо улыбнулась я.
— Я уже себе весь месяц расписала, у меня планов громадьё. Если тебя выпрут, мне придётся всё отменить и батрачить в этом сарае до темноты, — затрещала Полина и стала рыться в своей сумочке, — Придётся импровизировать, — она осмотрела меня с ног до головы и задержалась на моей босой ноге, — Ты, как обычно, — она закатила глаза, затем резким движением содрала с меня джинсовку и, кинув её в лужу, потоптала пару раз ногой, после чего аккуратно подхватила её двумя пальчиками, встряхнула и подала мне обратно, — Надевай.
— Это уже слишком, — сказать, что я была шокирована — ничего не сказать, — Я, может, и напортачила, но это не повод меня унижать и портить вещи.
— Дура ты, я спасаю наши задницы, — Поля достала из сумки косметичку, затем макнула кисточку в чёрные тени и стала ей мазать мне кожу под глазом, — Ты у нас жертва нападения. Благо особо нам стараться не нужно, ты вечно так выглядишь. А куртку я твою потом сдам в химчистку, не переживай. А теперь сделай вид пожалобнее, обопрись на меня, поскуливай и ничего не говори. Я сама всё разрулю.
Мне совершенно не хотелось устраивать цирк перед недовольными зрителями, но выбора у меня не было. Унижение сейчас или увольнение потом? Выбор был не велик. Поэтому, схватившись за Полину, я сделала вид, что мне очень больно, и мы вышли из-за угла. Едва увидев нас, подходящих к входу, толпа недовольно загудела, но уже через секунду, оглядев меня со всех сторон, все быстро замолчали, а потом и вовсе взволнованно заохали.
— Асечка, что с тобой? — спросила тётя Дуся — милая старушка, которая каждое утро приходит за лотерейным билетом.
— Жить будет, баб Дусь, — Полина развела толпу в сторону и пробралась к двери, — В автобусе с утра одни сумасшедшие катаются, затоптали да и выкинули Аську на остановке. Вот подобрала беднягу, еле доплелись до работы. Опоздали сильно, вы уж простите, — она тяжело вздохнула и, повернувшись к очереди, посмотрела на всех жалобным взглядом.
— Главное, все живы, — за всех ответила тётя Дуся.
Счастливая Полина открыла дверь и затолкала меня внутрь, затем снова обернулась к толпе:
— Проходите, мы буквально через пять минут всех быстро обслужим.
Клиенты заметно расслабились и медленно стали заходить внутрь, мы же быстро рванули за прилавок и к себе в подсобку.
— Живее приводи себя в порядок, но синяки пока не смывай, — кинула мне Полина, — Я сейчас всех обслужу, но после обеда убегу. Вечер на тебе, — она погрозила мне пальцем и вышла.
Я молча кивнула, снимая с себя грязную джинсовку, которая успела провонять чем-то совершенно неаппетитным. Я зажала нос рукой, соображая, куда бы её засунуть до конца смены, но в глазах предательски появились слёзы, а из горла вырвался возглас дикой обиды, и я
