— Ты особо не обольщайся, — словно подслушал мои мысли Аристарх Яковлевич, — сейчас ты имеешь дополнительную защиту от толики выпитой у меня крови. Посмотрим, как ты завтра запоешь, когда спадет защитный эффект. Кстати, если у тебя дома на окнах нет плотных штор, занавесь оконные проемы хотя бы одеялами. — И уже себе под нос: — было бы обидно терять птенца так рано, толком не успев его даже использовать.
Уже практически дошли до моего дома, адрес я вынужденно еще на стройке им сообщил. Аристарх словно между делом распорядился:
— Ты, Варвара, иди по своим делам. Своим птенцом с завтрашнего раннего утра займешься, адрес его ты знаешь. — И уже мне: — Мой приказ тебе, птенец, слушаться эту девушку как меня самого до следующего моего распоряжения. А сейчас пойдем, покажешь мне свое жилище, а то у этой безалаберной особы уже двое порученных ей птенцов не смогли свое первое утро пережить.
— Это не от меня зависело, если у них самих ума ни грамма, что я могла поделать. — Рискнула слегка огрызнуться моя будущая рабовладелица и наставница.
— Во-во, и я про то же. Поэтому не взыщи, но лучше я сам дам первые наставления своему птенцу. Хе-хе, вложу первые граммы разума.
Варвара удалилась, а мы со старым вампиром, молча, ко мне на этаж поднялись.
— Да, не богато тут у тебя. — Окинул взглядом мою двушку мастер. — Ну, ничего, если в первый год выживешь, впоследствии хоть особняк себе приобрести сможешь. Среди нашей братии бедняков не водится. Зов, он не только жертву к тебе подозвать может, но и на многое другое, важное в бизнесе, способен. Кстати, снимай мой плащик, он мне как память дорог. Не одна сотня птенцов уже его в свой день рождения надевала. Традиция, понимаешь.
Пришлось снимать, хотя от окон еще жаром заходящего солнца так и пыхало.
— Ты все же опаску к этой Варваре имей. Род то у нас, конечно, один, но ветви разные. Ей ее старшие точно ничего предъявлять не станут, если ты сам по ее недогляду вдруг угробишься.
— А зачем тогда меня ей поручили?
— Политика старейшин клана. Типа, наводим дружеские связи между ветвями. А до того, что мне теперь вдвое чаще приходится новых птенцов инициировать, никому, конечно, дела нет. Людишек и так слишком много расплодилось.
— А это…, — вспомнил я про то, что завтра вообще-то с утра должен был на работу идти. При этом протянутый мной вампиру макинтош скрыл мое лицо от взгляда вампира.
— Ну, давай, рожай быстрее, что ты там хочешь? — Немного раздраженно скомандовал мастер, переводя взгляд на принятый у меня из рук плащ.
«А ведь это разрешение мне, сделать то, что хочу! Сейчас или никогда!» — Пришло мгновенное осознание, и я, не колеблясь больше ни секунды, выхватил из рукава свой нож и вонзил его этому монстру прямо под удобно подставленный подбородок. Если убью вампира — замечательно, если не получится — так он, может, меня убьет в отместку. Только в любом случае, игрушкой в его руках я не буду.
Хватались ли вы когда-нибудь рукой за оголенный провод, находящийся под высоким напряжением? Так вот, ничего похожего. Поток, хлынувший в меня от крепко стиснутой рукоятки, не корежил и не обжигал, а успокаивал и дарил прохладу. Полукружье закатывающегося за горизонт солнца перестало раздражать кожу, вновь став всего лишь милым ласковым солнышком.
— Немедленно прекра…, — успел выдохнуть старый вампир, стремительно чернея и усыхая. Еще минута, которую я провел с напряжением всех мышц, и окончательно истлевшая фигура осыпалась серым пеплом.
— Хм. А ничего так, ножик то, пробормотал я, осматривая нисколько не потускневший и не запачкавшийся клинок. Эффект, испытанный мной минуту назад очень походил на подобный же из прошлой жизни. Правда, этот ощущался на порядки мощнее. Может монстр мне попался особо богатый на энергию, но скорее всего, я получил всю энергию, без остатка, а не жалкие крохи, как когда-то. Ну, еще и энергия ко мне пришла не просто нейтральная, а самая, что ни на есть родная. Прямо почувствовал, как стал значительно сильнее.
Только теперь, с уничтожением обратившего меня передо мной встал новый вопрос: что мне вообще со всем этим делать? Вряд ли старшие вампиры спустят мне убийство их собрата. Ну, если они об этом узнают, конечно. Ну, и второй вопрос, рангом чуть поменьше, но тоже весьма актуальный: а как там с приказом убитого во всем подчиняться Варваре? Он еще в силе?
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Ладно, по Варваре я узнаю завтра, а пока надо бы прибраться и еще позвонить начальнику нашего отделения. Посмотрим, насколько постоянным будет эффект устойчивости к солнечным лучам, но пока лучше сказаться банально больным. Тем более что для врача больничный получить в нашей поликлинике вообще ни разу не проблема.
Глава 2.
Проснулся, еще темно за окном было, от настойчивой трели дверного звонка. Вот прямо не умолкает никак, аж в ушах звенит. Накинув халат, поплелся открывать.
— Ты что, спишь, что ли? — Варвара ворвалась в квартиру как вихрь.
— А как ты в подъезд попала? — Задал вопрос, уже представляя себе ее ответ в духе «в летучую мышь обратилась» или вообще «туманом просочилась».
Ответ оказался гораздо банальнее. Магнитный замок на двери подъезда просто не смог сопротивляться мощи развитой вампирши. Вампиры, вообще, эволюционно куда сильнее людей. Все же хищники и должны быть сильнее, чтобы со своими жертвами справляться.
— О! На окнах плотные шторы, это правильно! А то мне теперь только ленивый не тычет, что за двумя птенцами кряду за один месяц не доглядела, словно это я во всем виновата. А про то, что один просто из окна с шестого этажа вышел при уже восходящем солнце, все, конечно же, дружно умалчивают. Я что этого самоубийцу связать должна была и на себе таскать?
— А просто приказать не пробовала? Тебе же мастер дал все права начинающей рабовладелицы.
— Умный да? — Окрысилась дама. — Это только теперь после того случая мне такие права дают, а тогда просто было: «прислушивайся к советам этой умной девушки». Кстати, да, запрещаю тебе самоубиваться. Ну, по крайней мере, в ближайший месяц, пока я буду тебя наставлять в твоем бытие вампиром.
— А со вторым что? — Отважился полюбопытствовать я. Надо же знать, чего опасаться.
— Придурок отловил какого-то ханурика у себя во дворе, напился крови, пришел домой к подруге и отрубился у нее на кровати.
— И в чем смертельная опасность заключалась? Перепутал адрес и получил от хозяйки квартиры сковородкой по башке?
— Он окосел с непривычки настолько, что даже не проснулся, когда его солнце поджаривать начало. У подруги его даже тюля на окнах не было.
— Да, не повезло тебе. Сразу двоих заподряд, достойных Дарвиновской премии повстречала.
— Что за премия? Я эти ваши современные шуточки не очень хорошо понимаю.
— А сколько ты уже вампиром?
— Вообще-то дамам задавать вопрос о возрасте неприлично, но тебе скажу. На днях восемьдесят три исполнится. Так что за шутка с Дарвином и его премией?
— Дарвин просто о естественном отборе написал. Что только достойные оставляют потомство. Эти двое были не достойны, только и всего.
— Хм. Остроумно. Но вообще, знаешь, вампиры потомство оставить не способны в принципе.
— Совсем? Одна у Васьки была радость, и ту удалили. — Попытался схохмить я, чтобы скрыть горечь такого открытия. Пусть не в ближайшие год-два, но сын — продолжатель фамилии у меня в планах имелся… и дочка, папкина радость,… тоже.
— Я вообще-то про потомство говорю, а не про секс. Зрелые вампиры, если они сытые, конечно, вполне способны к самому процессу. У нас даже сердце биться начинает. Только редко очень, пару ударов за минуту.
— Не поверишь, как отлегло от сердца. — Дозы сарказма в моем голосе хватило бы на смертельную дозу для целого стада слонов. Но Варвара словно не заметила моего тона, продолжала, как не в чем ни бывало:
— До этого тебе еще минимум лет пятьдесят, если не больше, и чтобы этот день все же когда-нибудь наступил, ты должен слушаться меня, как свою мамочку.
