музыка. Новогодние гирлянды и украшения до сих пор мне казались непривычными, ведь воздух днем прогревался аж до плюс двадцати. Глаза разбегались среди пассажиров, я не сразу нашла столик.
А едва нашла, застыла, словно громом пораженная. Возле моего отца сидел Адам, и они увлеченно о чем-то болтали. Мама махала мне рукой.
Вот сволочь. Он уже вконец обнаглел.
Глава 2
Дело в том, что мой отец неконтактный человек. У него много проверенных товарищей, и новых людей он очень неохотно к себе подпускает. Скорее пошлет на три буквы, чем станет так дружелюбно болтать, как с Адамом.
Каким магическим образом он подружился с моим отцом? Когда успел? И вообще, зачем полез к моим родителям?! Это совершенно не вписывалось в мой план!
Я с ужасом подумала, что у него на меня могут быть серьезные намерения.
— Чего стоишь, как вкопанная? — Брат легонько подтолкнул меня в спину. — Идем.
Адам заманил меня в ловушку. Очередную. Пламя злости заполыхало в груди.
Лучше сохранять равнодушие. Если покажу эмоции, Адама это еще больше раззадорит. Он ведь этого ждет — моей бурной реакции. Да чтоб этот мерзавец сквозь палубу провалился!
Чувствуя, как во мне дребезжит каждый нерв, я двинулась к столику красивой походкой. Подмывало отомстить ему за беспардонность. Хоть немного задеть напыщенное самолюбие.
— Марта! Познакомься, это Адам. А это моя дочь.
Я выдавила из себя дружелюбную улыбку, хотя щеки сводило от напряжения. Мужчины поднялись, и Адам протянул мне свою широкую ладонь. На него посмотреть, так правда раньше не виделись. Вежливый изгиб губ, толика заинтересованности.
Только на дне черных глаз сгустилось мрачное вожделение. Меня бросило в жар от его взгляда. Он на миг слишком крепко сжал мою руку до ломоты в костях.
Может, стоит поменять правила игры, которые он тут установил?
— А мы уже знакомы. В Нидерландах пересекались. Адам любил в кафе захаживать, в котором я работала официанткой, — начала я говорить, усаживаясь за стол. — Правда же? Ты любил пить моккачино на кокосовом молоке. Или оранж-капучино с апельсиновым соком и карамельным сиропом.
— Кажется, припоминаю… — сощурился он.
— Хорошее кафе было. Коллектив дружный, — продолжала я, обводя взглядом всех за столом. — Жаль, я в нем недолго проработала. Адам решил отомстить в ответ на то, что я не принимала его ухаживания, и подкинул мне в карман фартука свою банковскую карту. А потом подошел к администратору и сказал, что его карточка пропала. Я ни о чем не подозревала. Естественно, ее нашли у меня и тут же уволили.
Все за столом открыли рты. Мама ахнула. А Адам как ни в чем не бывало расхохотался.
— Я ей предлагал более перспективную работу, более оплачиваемую. Предлагал встретиться, обсудить детали. Марта очень упертая и порядочная, твердила мне, что с посетителями им запрещено знакомиться. Но я ведь видел, что она у меня может зарабатывать намного больше и не торчать в этом кафе за копейки. Да, подкинул ей карточку и потом ждал ее на выходе, чтобы наконец нормально поговорить. Но она не захотела меня слушать…
Греть его постель и ублажать — это перспективная работа? Лжет и не краснеет! Не захотела слушать? Это мягко сказано! Я плеснула ему в лицо стакан томатного сока и сказала идти искать девочек на улицу красных фонарей. А сама сделала ноги.
Едва я открыла рот, чтобы начать отрицать его слова, Адам добавил:
— Я почувствовал себя виноватым из-за того, что ее уволили. Неудобно получилось. И решил подарить ей кафе.
— Кафе! — воскликнул отец.
— Марточка, это правда? Ты ничего не рассказывала… — мама склонилась ближе ко мне.
Жаль, под рукой нет томатного сока. Я тоже поначалу думала, что его вина загрызла. Приняла подарок, собираясь раскрутить кафе и вернуть все деньги. Но этот человек не знает, что такое чувство вины. Как он меня заманил в то самое кафе, чтобы подарить его, — это отдельная история. У него взыграл охотничий инстинкт, и он наверняка рассчитывал, что подарок будет отличной ловушкой и я за него отработаю в его постели по полной.
— Да что тут рассказывать… Я сама трудилась в том кафе, а потом, когда уезжала, оставила его подруге, — солгала я наобум. — Ей оно нужнее. У нее дети.
Ибо выкладывать, как все дальше было на самом деле, я не рискну. И, думаю, Адам тоже. Он отвлекся на официанта, и до меня начало доходить, что куча блюд за столом и алкоголь — это не мои родители заказали. В частности, вино. У нас безлимит на еду, но за спиртное нужно платить отдельно, причем бешеные деньги.
— Адам, а у вас нет, случайно, еще одного лишнего кафе? — встрял Ростик. — У меня есть куча идей, как можно любое помещение переоборудовать, чтобы люди просто заходили и такие… Вау! А еще есть идея…
— Извините, я отлучусь на минутку, — пробормотала я. Чувствую, сейчас не сдержусь и в состоянии аффекта прибью брата прямо за столом. Уже решил попытаться раскрутить Адама на деньги?
Я умылась в уборной, желая нырнуть в бассейн с головой — только так остыну. Не хочу возвращаться за стол, не хочу видеть этого наглого мерзавца, который, сволочь, умеет выкрутиться в любой ситуации! Снова сослаться на плохое самочувствие? Я даже не поела, десяти минут не просидела. До равнодушия мне так далеко, как от Мексики до России.
С мыслями о том, как красиво можно убраться с этого дурацкого ужина, я вышла из уборной и врезалась в мощную грудь Адама. Он тут же поймал меня за плечи стальной хваткой, чтобы не посмела улизнуть. Страх иглами впился под ребра, за которыми птичкой трепыхалось сердце.
— Хотела меня выставить подонком перед всеми? — Его глаза опасно блеснули в полумраке коридора. Губы лукаво изогнулись. — Не советую тебе этого делать. Потому что себе же сделаешь хуже… Но если ты так волнуешься, что я понравлюсь твоей семье, то я могу уйти с ужина. В обмен на то, что сегодня ты придешь поздно вечером в одно место, в которое тебя проведут.
— Никуда я не пойду! — заявила ему в лицо. Еще в одну ловушку собрался меня заманить? Обойдется! Лучше пусть торчит за столом с родителями. Что он еще на самом деле может сделать? Будет разговаривать с моей семьей. Я это вытерплю, пока
