После почти шести часов полета, непрерывно управляемым штормом, я получил самый большой удар. Глядя вперед через матовые окна кабины, я внезапно понял, что впереди имеется большая мертвая область, — которую я не мог видеть!
— Это не может быть реальностью! — выдохнул я. — Колоссальное невидимое пятно…
Мое зрение, казалось, заскользило вокруг той обширной области. Я мог видеть лед вне его на множество миль вдаль. Я мог видеть лед с обеих сторон этого. Но только непосредственно в области его не просматривалось.
— Какая-то уловка преломления, возможно из-за земных магнитных потоков, которые являются сильными здесь, — пробормотал я. — Возможно, это связано с тайной Сияния.
Мое научное рассуждение не успокоило мои нервы. Шторм перенес меня сюда, прямо к этому огромному невидимому месту. Когда я был почти на краю загадочной области, мое зрение, казалось, заскользило дальше, в любую сторону, почти под правильными углами. Если это было преломление, то такого типа, который был полностью неизвестен науке.
Мой унесенный штормом самолет мчался с опрометчивой скоростью к краю обширного невидимого места. Я не мог видеть вообще ничего впереди. Все казалось безумно искривленным из центра, искаженного той сверхъестественной стеной.
Резко буря бросила мой раскачивающийся самолет непосредственно через фантастическую стену, которая сделала вызов моему зрению — и я оказался внутри невидимого места! Но теперь я не мог видеть вне его.
— Это невозможно! — задыхался я, пораженный ужасом.
Я мог видеть только интерьер большого места — бушующий океан, изгибающийся к зловещему горизонту. Черные волны, черные облака… Внезапно я задохнулся в изумлении. Далеко впереди вырисовывалась длинная, высокая масса отталкивающей темной земли.
Шторм все еще выл со всей его первоначальной яростью, неся меня опасно низко над пеной волн к отдаленной земле. Через несущийся снег, я обнаружил слабое зеленоватое сияние. Но ощущение непосредственной опасности меня деморализовало. Я не мог приземляться в том порочном море. И все же при этом я не мог подняться снова в той буре.
Земля, на которую я бросил взгляд, была теперь в миле передо мной, ее хмурящиеся восточные утесы, протягивались прямо поперек моего курса. Серые пропасти были высотой в сотни футов. Выше них, по земле бежали темные леса и косматые лесистые холмы, где никакое приземление не было возможно. Затем я увидел маленький пляж, усыпанный валунами. Чистое отчаяние заставило меня направить самолет к нему.
По кипящему белому аду я прорвался. Мои колеса коснулись пляжа. Прежде, чем я смог затормозить передними реактивными двигателями, окно кабины разбилось от удара о валун. Но это было единственное повреждение, прежде чем я остановился вне досягаемости волн.
Я отключил ракетный мотор и выбрался из самолета. Мои колени дрожали от реакции длительной напряженности. Но земля и море внутри невероятного слепого места заставили забыть мое истощение.
Воздух был остро холодным. Это был холод обычной северной весны. Тем не менее, это был не ожесточенный полярный холод, как должно было быть. Небо темнело с облаками, убегающими перед бурей. Шум бушующего прибоя и острых, вопящих ветров был громок в моих ушах. Неизвестно даже с чем сравнительная теплота, окутывалась слабым зеленым сиянием, которое, казалось, проникало в воздух. Естественный жар, который только что был замечен, потоком поднимался вверх от земли. Это было странно волнующе.
— Это могла оказаться гамма-радиация из какого-то неизвестного источника, — рассуждал я. — Которая может объяснять преломление, что делает эту целую область невидимым местом. Мне жаль, что у меня нет здесь инструментов, чтобы это проверить. Надеюсь, она не имеет обычных эффектов гаммы-радиации на человеческие ткани. Но она кажется подбадривающим.
Волнение начало расти во мне. Я нашел здесь, в полярных водах, скрытую землю странной теплоты, полностью неизвестной цивилизации. Эта странная уловка преломления бросала вызов открытию до сих пор. Никакой ученый не мог находится в этом невидимом месте, без того, чтобы чувствовать убеждение исследовать его. Ожидать, пока утихнет шторм, и затем улететь из невидимой области, вернувшись на судно за регулярной исследовательской партией — было бы более мудрым. Но подобно каждому другому человеку, я имел желание быть первым на неизвестной земле.
Я пришвартовывал самолет между двумя валунами и снял куртку — одежду для арктической погоды, которую надел в полет. С пакетом шариков продовольствия и одеял на спине, я начал подниматься на зубчатую, скалистую стену.
Задыхаясь от дыхания, я достиг края высоких утесов. Холодные морские ветры обдували меня, и шум прибоя звучал снизу. Резкий крик чаек поднялся и закружился вокруг меня.
Справа лежал край утесов. Слева — полоса вереска, заканчивающаяся лесом елей, изгибающихся на ветру. За темным лесом, косматые ели, лесистые холмы круто возвышались. К югу лежали возвышающиеся лесистые холмы, занимающие большую часть земли. Это был дикий северный пейзаж, суровый, резкий, неприветливый. Все же, так или иначе, я наслаждался, являясь единственным, среди кричащих ветров и чаек, быстро развивающегося прибоя, и стонущих деревьев.
Я бросил взгляд на высокий небольшой остров. Его утесы явно возвышались на тысячи футов от зеленого моря. Его плоская вершина была на уровне с материком, и отделена от него только узкой, глубокой пропастью, через которую поднимался океан.
Но на самом возвышении остров сосредоточил серые башни — здания! Большие замки выделялись смело в небо, сгруппированные в удивительный город на маленьком плато. От острова до материка проходила арка громадного моста, поднимающаяся из камня на сотни футов. Окрашенный в блестящие красный, синий и желтый цвета, он мерцал подобно установленной радуге.
Мост Радуги вел к высокому орлиному гнезду больших серых замков! В памяти пронеслись ошеломляющие легенды, которые я читал так недавно — Асгард, легендарный город норвежских богов — Мост Радуги, который соединял его на высоте с Мидгардом.
Я рассматривал город озиров? Невозможно! И все же это место было реально…
Глава 3
Джотаны и озиры
Нечеловеческий крик громко поразил меня. Я огляделся. Наездник на лошади скакал по краю утеса, прибывая с юга.
«О господи! — задохнулся я. — Все это похоже на сон?»
Всадник обремененного черного коня был девушкой, но ничего подобного когда-либо прежде я не видел. Она носила металлический шлем с крылышками, под которым ее яркие желтые волосы струились подобно пламени на ветру. Синие глаза вспыхнули ненавистью с красивого, сердитого лица. Ее одежда блестела в броне. Ее белые колени были голыми, охватывая седло. Прямой, легкий меч, отсвечивающий в ее руке, был направлен вниз на меня.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
