— Не знаю, — согласилась Кэри и мысленно пожелала себе прикусить язык. Конечно, ее происхождение ни для кого не секрет, но не хватало еще со служанкой о родителях сплетничать.
— А батюшка помер… вот и говорю, сиротка… некому заступиться, — тяжко вздохнув, Элоис вернулась к прерванному занятию. Несмотря на грубые руки и толстые пальцы, с волосами она управлялась ловко. — Замуж тебя отдадут. Слышала…
Она вдруг перешла на шепот и, склонившись к самому уху, заговорила:
— Слышала от Марты, а у нее сестра при Ее Величестве служит, что сговорили тебя.
— За кого?
Новость была не то, чтобы неожиданной, скорее Кэри не думала, что ее судьба решится так быстро. Но… замуж? Все лучше, чем в тюрьму и уж тем паче — на плаху.
Элоис ловко заплела косу, которую подвязала простой синей лентой.
— Оден. Из рода Красного Золота.
Сильный род… и наверное, это хорошая партия, особенно для такой, как Кэри.
— Говорят, — Элоис дышала часто и губы языком облизывала. Она наклонилась еще ниже, и теперь тяжелая грудь ее давила на плечо Кэри, — будто он сумасшедший… бедная моя девочка…
Ее жалость была липкой, как патока.
И Кэри с облегчением выдохнула, когда Элоис, закончив убираться, вышла из комнаты. Причитания ее доносились и с коридора.
Бедная?
Скорее невезучая. Прикусив мизинец — это всегда помогало сосредоточиться — Кэри бросила быстрый взгляд в зеркало и вздохнула.
Сумасшедший муж… что ж, ей приходилось иметь дело с сумасшедшими. И быть может, это тот, кто преследует Кэри во снах — она отказывалась вспоминать его имя — мстит ей?
— Кэри, дрянная девчонка, — скрипучий голос леди Эдганг отвлек от размышлений. — Что ты там возишься? Где мои капли? Или тебе нельзя доверить даже столь элементарного дела?..
И хозяйка у нее тоже сумасшедшая.
Сдавленно хихикнув, Кэри поднялась… быть может, повезет, и леди Эдганг, приняв капли, затихнет хотя бы на пару часов? Пара часов тишины и одиночества… разве так много Кэри просит?
И еще бы мужа такого, с которым не придется играть в прятки.
Она ненавидит эту игру.
Она вообще ненавидит игры.
В покоях Ее Величества было жарко.
Горел камин, облицованный белым камнем. Пламя тянулось к решетке, обнимало прутья, и железные розы, раскаляясь докрасна, оживали. Тепло исходило от стен, закрытых вишневым шпалерами, и от пола. Оно проникало сквозь тонкие подошвы атласных туфелек — их принесли Кэри вместе с платьем — и сквозь чулки, отогревая озябшие ступни. И Кэри с трудом сдерживалась, чтобы не подуть на руки.
Все-таки она замерзла…
— Какое очаровательное дитя, — Ее Величество очнулись от дремы. — Подойди.
Кэри подчинилась и, остановившись на краю ковра, склонилась в глубоком поклоне.
— Очаровательное…
Голос королевы был холоден.
Да и сама она… впервые увидев эту женщину, Кэри удивилась. И это королева?
Невысокая. Немолодая. Некрасивая.
У нее круглое одутловатое лицо с мягкими, словно поплывшими чертами и излишне белой кожей. Кэри не могла отделаться от ощущения, что само это лицо слеплено из мягкого воска. Немного тепла, и оно вовсе растает. Волосы Ее Величества имели неприятный желтоватый оттенок. И седина в них как-то очень уж бросалась в глаза. Высокая прическа и массивный воротник, что подымался этаким кружевным веером, диссонировали с нарочито простым, лишенным иных украшений платьем.
Ее Величество пребывали в трауре.
И не следовало забывать об этом.
— Встань. И подойди ближе. Еще ближе. Наклонись, милая, дай на тебя полюбоваться, — все тот же ленивый равнодушный тон. И влажное прикосновение пальцев к подбородку. — Девочка и вправду миловидна. Сколько ей?
— Пятнадцать, Ваше Величество, — ответила леди Эдганг.
— Маловато… но ничего.
Королева поворачивала голову Кэри влево и вправо, разглядывая.
Наконец, Кэри отпустили, и Ее Величество обратили внимание на леди Эдганг. В тусклых глазах королевы мелькнула тень, но исчезла прежде, чем Кэри успела понять, что же эта тень означает. Ее Величество молчали долго, и Кэри не знала, как следует себя вести. Пожалуй, больше всего ей хотелось исчезнуть, ну или скрыться в той комнатушке, которую ей отвели.
— Мой сын надеется, что вы осознаете всю ненадежность вашего положения, — Ее Величество поднялись. — И то, что дальнейшая ваша судьба, леди Эдганг, зависит исключительно от вашего благоразумия.
О Кэри словно и забыли.
— Мой род…
— Предал корону, — Ее Величество взмахом руки велели замолчать, и леди Эдганг поджала губы.
Она злится.
И потом, вечером, сорвет злость на Кэри.
Так было и так будет.
— Поведение вашего сына… и вашего мужа… — шелестели юбки королевского платья. И голос Ее Величества пробивался сквозь этот шелест. — Поставили всех нас перед крайне неоднозначным выбором. К сожалению, мы не можем закрыть глаза на то, что произошло… но нам не хотелось бы, чтобы столь древний род погиб.
— Он уже погиб, — леди Эдганг не сдержалась.
— Еще нет. Пока есть эта милая девочка…
Королева обошла Кэри, и та сжалась. Сейчас эта мягкая некрасивая женщина отчего-то внушала истинный ужас. И прикосновения ее, легкие, случайные будто, внушали отвращение. Кэри даже дыхание затаила. Ее поворачивали, наклоняли, вновь ощупывали, словно толстые пальцы Ее Величества способны были увидеть нечто, скрытое от глаз.
— Сильная кровь возродит род Лунного железа, — Ее Величество убрали руку. И Кэри задышала. Оказывается, она до того испугалась, что дыхание затаила. — Мой сын нашел вам мужа, милая.
Тишина.
Надо ответить, но как?
Какие именно слова не оскорбят королеву?
— Правда, — щелкнули пальцы, и Кэри вздрогнула. Она подняла голову и замерла, зачарованная взглядом. Глаза у королевы были блеклыми, безжизненными и в то же время невероятно притягательными. — Есть одно крайне неприятное обстоятельство… ваш будущий супруг… несколько упрям. И не горит желанием связывать себя узами брака… с вами.
Ее Величество отступили, оказавшись между Кэри и леди Эдганг.
— Оден вбил себе в голову, что женат на… альве. Но этот брак не действителен.
Кэри ничего не поняла.
Брак или заключен, или нет.
— Мой сын желает исправить допущенную ошибку и как можно скорее, — теперь Ее Величество повернулись к леди Эдганг. — От вас же требуется одно: сделать все, чтобы воля моего сына была исполнена. Ясно?
Как?
Но видимо, леди Эдганг знала ответ на этот вопрос. И согнувшись в поклоне, она глухо произнесла:
— Да, Ваше Величество.
