Но когда я въехал на Главную улицу городка, оказалось, что вокруг ни души и, похоже, городок пуст. Надежда тут же испарилась и сменилась настороженностью. И в этот момент я увидел, что прямо по курсу улица перегорожена неким подобием баррикады. За ней притаилась одинокая фигура, держащая на плече нечто, смахивающее на реактивный гранатомет. Но человек за баррикадой следил отнюдь не за мной, а за чем-то по другую ее сторону, хотя не мог не слышать звук мотора моего фургона.
Я зарулил в переулочек между двумя магазинами и остановился.
– Сидите здесь, и тихо! – велел я девочке и Санди, взял лежащий рядом с водительским креслом карабин и вылез из машины. Держа оружие наготове – просто так, на всякий случай, – я подошел к скорчившемуся за баррикадой человеку. Теперь я был почти рядом с ним и определил, куда именно он смотрит. Само собой, там была очередная одна туманная стена, менее чем в миле от нас, только совершенно неподвижная. И тут я вдруг услышал какой-то нарастающий гул.
Глава 3
Он доносился из того места, где бетонное шоссе исчезало в неподвижной дымке тумана, – негромкое жужжание, похожее на жужжание мухи, посаженной в коробочку жарким июльским днем, какой, впрочем, и стоял на дворе.
– Пригнитесь, – скомандовал человек с гранатометом. Я опустил голову, спрятавшись за баррикадой – мебель, скатанные в рулоны ковры, банки с краской, – возвышавшейся посреди пустой улицы между посыпанными песком тротуарами и целехонькими витринами красных кирпичных магазинов, тянущихся по обеим сторонам Главной улицы. Подъезжая к городку с северо-запада, я поначалу решил, что в нем еще «теплится» жизнь. Подъехав поближе, я начал склоняться к мысли, что это одно из тех мест, которые сохранились в целости, но покинуты жителями, – мне и раньше несколько раз попадались такие места. Мое предположение оказалось верным, вот только этот человек, с его на скорую руку сложенной баррикадой и реактивным гранатометом.
Жужжание становилось громче. Я оглянулся. Из переулка, где я оставил фургон, выглядывало коричневое левое переднее крыло. Из машины не доносилось ни звука. Значит, двое в фургоне послушались моего приказа и тихо лежат на расстеленных одеялах. Леопард, должно быть, время от времени глухо ворчит и вылизывает языком лапу, а девочка, несмотря на жару, прильнула к нему в надежде найти спокойствие и поддержку.
Когда я снова высунулся из-за баррикады, то увидел, как из тумана что-то появилось и теперь быстро приближается к нам. Объект как раз и издавал то самое жужжание, которое я слышал. По мере его приближения звук быстро усиливался, а сам объект увеличивался в размерах очень быстро, как надуваемый кем-то воздушный шар.
Он мчался так быстро, что я с трудом рассмотрел его: он был желто-черный, как оса, и напоминал вполовину уменьшенную модель гоночного автомобиля последней модели.
Я вскинул было ружье, но в тот же момент раздался хлопок выстрела гранатомета. Граната летела достаточно медленно, так что мы могли следить за ее траекторией. Когда она попала в цель и прогремел взрыв, черно-желтый механизм развалился на куски и они полетели с дороги во все стороны. Мелкие обломки, как после выстрела шрапнелью, впились во внешнюю сторону баррикады. Примерно с минуту после этого стояла мертвая тишина. Затем вновь послышался птичий щебет и стрекот цикад.
– Неплохо, – отметил я, глядя на гранатомет. – Где вы его приобрели?
– Сначала его стащили с армейского склада, – ответил он. – Или провезли контрабандой. Я нашел его в кладовке полицейского участка вместе с несколькими ножами и прочим барахлом.
Ростом он был примерно с меня: узкоплечий, худощавый человек, с бронзовыми от загара руками и спокойным костистым лицом. Возможно, чуть постарше меня, лет под сорок. Я разглядывал его, прикидывая, трудно ли будет убить, если до этого дойдет. Он тоже присматривался ко мне, причем явно мусоля ту же мысль.
Да, ныне дела обстояли именно так. Не было недостатка ни в еде, ни в питье, ни в прочих материальных благах. Но в то же время не существовало больше и закона – по крайней мере, за последние три недели я о нем ничего не слышал.
Глава 4
Чтобы прекратить игру в гляделки, я намеренно перевел взгляд на устройство, валяющееся неподалеку от баррикады.
– Неплохо бы рассмотреть его поближе, – сказал я. – Не опасно?
– Нисколько. – Он выпрямился, положил гранатомет на землю; из кобуры на его бедре выглядывал револьвер то ли тридцать восьмого, то ли сорок четвертого калибра, а на баррикаде, как раз на уровне плеча, лежал карабин. Он взял его левой рукой и сказал:
– Пошли. Они выскакивают по одному, причем через промежутки времени от семи до десяти часов.
Я бросил взгляд на дорогу, но обломки других подбитых желто-черных механизмов нигде не валялись.
– Вы уверены? – полюбопытствовал я. – Сколько же вы всего их видели?
Незнакомец усмехнулся как-то по-старчески сухо.
– Полностью их прикончить не удается, – объяснил он. – Как и этот. Сейчас он безобиден, но с ним не покончено. Чуть позже он уползет обратно, или его каким-то образом втянут обратно в туман – сами увидите. Пошли.
Он вскарабкался на баррикаду, и я последовал за ним. Когда мы подошли к подбитому устройству, оно еще сильнее напомнило мне детскую машинку-переростка. Отличие состояло лишь в том, что вместо окон у нее была гладкая желтая поверхность, а вместо четырех обычного размера автомобильных колес из днища торчали половинки шестнадцати или восемнадцати небольших металлических дисков. Граната пробила в боку машины здоровенную дыру.
– Вот, послушайте, – сказал незнакомец, склонившись над пробоиной. Я подошел поближе и прислушался. Откуда-то из глубин корпуса все еще доносилось негромкое жужжание.
– Интересно, кто посылает эти штуки? – спросил я. – Или что их посылает?
Бородатый пожал плечами.
– Да, кстати, – сказал я, протягивая руку, – Марк Деспард.
– Реймонд Сэмуэлсон, – после некоторой паузы представился он; его рука чуть дернулась, но тут же вернулась на место. Я решил, что ему, возможно, не хочется пожимать руку человеку, которого потом придется убить. И еще я подумал, что человек, способный думать о таких тонкостях, вряд ли станет стрелять мне в спину. По крайней мере, без крайней необходимости. В то же время не стоило самому напрашиваться на неприятности, оставляя между нами хоть малейший намек на недопонимание.
– Я еду в Омаху, – сказал я. – Там у меня жена, если, конечно, у нее до сих пор все в порядке. Но я не стану проезжать через ту линию временного сдвига, – я кивнул головой на туман, из которого появилась машина. – Вы не знаете, есть ли из города какая-нибудь другая дорога на юг или на восток?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
