Читаем без скачивания Джек Ричер, или Без права на ошибку - Ли Чайлд

«Ну хорошо. Подойдем к делу серьезно». Фролих поудобнее уселась в кресле и, отбросив возню с официальными сайтами, погрузилась в нелегальные, сразу очутившись в мире частной банковской индустрии. Строго говоря, ей не следовало пользоваться ими для своей цели. Или для какой-либо другой. Это было вопиющим нарушением официального протокола. Но она не ожидала возражений против своей попытки, а надеялась на положительный результат. Если у «н. с.» есть банковский счет в одном из пятидесяти штатов, он обязательно всплывет. Даже если это очень скромный счет. Даже если он пуст или давно закрыт. Многие люди обходятся без банковских услуг, и Фролих знала это, но чувствовала, что «н. с.» не принадлежит к их числу. Не может так поступать человек, бывший майором американской армии. Да еще и награжденный медалями.

Фролих дважды ввела его данные: сначала по военноучетной специальности, а затем как налогоплательщика. После этого напечатала его фамилию и нажала «поиск».

За пару сотен миль от нее Джек Ричер поежился от холода. Атлантик-Сити в середине ноября не самое теплое место на земле. С океана постоянно дул ветер и нес с собой столько соли, что все, кто оставался неподалеку от побережья, постоянно ощущали холод и влагу. Он хлестал всех подряд, бесился, разносил вокруг мелкий мусор и плотно прижимал штанины к ногам Ричера. Всего пять дней назад Ричер находился в Лос-Анджелесе и был абсолютно уверен, что останется там надолго. Теперь он точно так же был уверен в том, что ему стоит вернуться. Южная Калифорния в ноябре представляла собой симпатичное, привлекательное местечко. Она отличалась теплым воздухом, нежные океанские бризы ласкали кожу, в отличие от здешних, которые беспощадно избивали и жалили холодными порывами ветра, перемешанного с солеными брызгами. Ну, если не назад, то куда-то в другое место ему определенно надо переместиться.

Или, возможно, стоит остаться здесь, как его об этом просили, только купить пальто.

Он приехал сюда, на восток, вместе с пожилой чернокожей женщиной и ее братом. Ричер стоял неподалеку от Лос-Анджелеса и ловил попутные машины, двигавшиеся в восточном направлении, чтобы денек полюбоваться на пустыню Мохаве. Пожилая пара прихватила его в древний «бьюик-роудмастер». Среди багажа – чемоданов и прочей ерунды – Ричер заметил примитивный усилитель, микрофон и переносной синтезатор, а дама объяснила ему, что она – певица и сейчас вместе с братом они направляются в Атлантик-Сити, где будут жить некоторое время и подрабатывать концертами. Она добавила, что брат ее выполняет роль аккомпаниатора, играя на синтезаторе, и водителя, постоянно находясь за рулем, пока они в дороге. Но вот беда: в последнее время он совсем перестал поддерживать разговор, да и шофер из него с годами стал совсем плохой. Да кстати, и старенький «роудмастер» больше смахивал на развалину, чем на приличный автомобиль. Она рассказала Ричеру правду. Старик всю дорогу молчал, но зато они несколько раз подверглись смертельной опасности, не успев проехать и пяти миль. Женщина принялась петь, чтобы как-то успокоиться. Она начала с нескольких куплетов «Ты меня не любишь», которую исполняла Дон Пенн, и в эту минуту Ричер решил ехать с ними до конца, чтобы только иметь возможность слушать певицу. Более того, он решительно взял на себя роль водителя и автомеханика. Женщина продолжала петь. У нее был такой приятный голос, что она давно могла бы стать суперзвездой блюза, но только, наверное, ей слишком часто приходилось бывать не в том месте и не в то время, в результате чего карьера звезды не сложилась. Старенький автомобиль плохо слушался рулевого управления, в нем постоянно что-то дребезжало и взвизгивало, и на скорости пятьдесят миль в час все эти шумы в сочетании с ровным урчанием мотора создавали своеобразный аккомпанемент. Радиоприемник работал отвратительно и ловил только местные станции на протяжении двадцати минут, не более. Певица часто подпевала приемнику, а ее брат хранил молчание и по большей части спал на заднем сиденье. Ричер сидел за рулем по восемнадцать часов в сутки в течение трех дней, но, когда они приехали в Нью-Джерси, чувствовал себя так, будто провел отпуск в приятной компании.

Дом, где должны были жить и выступать брат с сестрой, оказался клубом при мотеле пятого разряда с концертным залом, расположенным в восьми кварталах от побережья, а менеджером выступал парень, от которого вряд ли следовало ожидать уважения к контракту и точного соблюдения всех его пунктов. Поэтому Ричер лично пересчитывал количество слушателей в зале, определял точную сумму доходов певицы и следил, чтобы в конце каждой недели в конверте ей была передана именно та сумма, которая причиталась за выступления. Все это происходило на глазах у менеджера и злило его все больше. Этот тип начал делать таинственные звонки, а во время разговора прикрывать трубку рукой и злобно поглядывать на Ричера. Тот пристально, не моргая, смотрел на менеджера и холодно улыбался. Он выдержал два выходных дня по три серии концертов в день, но затем им овладело беспокойство. Его стал донимать холод. В голове звучала песенка из репертуара «Мамас энд папас»: «Будь я сейчас в Лос-Анджелесе, мне было бы уютно и тепло». В понедельник утром Ричер собрался изменить свое решение и выйти на дорогу, чтобы поймать машину и двинуться в обратный путь, но в этот момент, сразу после завтрака, старый молчун увел его в сторонку и наконец-то заговорил.

– Я хочу попросить вас остаться с нами, – прошамкал старик, при этом его беззубый рот прошепелявил «попрошить ваш».

Ричер не ответил, но в слезящихся глазах этого пожилого джентльмена заметил нечто напоминающее надежду.

– Если вы уедете, менеджер начнет нас обманывать в тот же день, – продолжал старик. Он говорил это так уверенно, как будто жульничество со стороны менеджеров частенько поджидало музыкантов, причем с таким же постоянством, как спущенные шины или простуда. – А пока нам платят, мы накопим денег и доберемся до Нью-Йорка. А там, глядишь, познакомимся с Би-Би Кингом и снова воскреснем, возродим свою карьеру. Между прочим, такие парни, как ты, тоже могут пригодиться в нашем бизнесе. Помни об этом.

Ричер ничего не сказал.

– Конечно, я вижу, ты чем-то обеспокоен, – вздохнул старик. – Глядя на такого менеджера, можно предположить, что и исполнители, возможно, тоже замешаны в темных делишках.

Ричер улыбнулся. Ему нравился этот хитрый старикан.

– Чем ты все-таки занимаешься, парень? Боксер, наверное, или что-то в этом роде?

– Нет. – Ричер отрицательно покачал головой. – Никакой я не боксер.

– Значит, борец? – не отставал старик. – Ну, из тех, кого показывают по кабельному телевидению?

– Нет.

– Ты очень здоровый парень, этого не отнимешь. Такой здоровый, что мог бы помогать нам выкручиваться, когда до этого дойдет дело.

Без передних зубов у старика получалось «ждоровый». Ричер молчал.

– Так чем же ты занимаешься? – снова поинтересовался старик.

– Я был военным полицейским. В армии. Тринадцать лет.

– А потом уволился?

– Можно сказать и так.

– Разве вам потом, после армии, не предоставляют другой работы?

– Той, которую мне хотелось бы, нет.

– Значит, ты сейчас живешь в Лос-Анджелесе?

– Я нигде постоянно не живу, – ответил Ричер. – Я путешествую.

– А путешествующие люди должны держаться друг друга, – ухватился за эту мысль старик. – Все очень просто. Помогать друг другу и иметь общее дело.

«Ошень прошто».

– Здесь очень холодно, – поежился Ричер.

– Вот это точно, – кивнул старик. – Но ты ведь можешь купить пальто.

Ричер стоял на обдуваемом углу дома, а ветер продолжал плотнее прижимать его брюки к ногам. Ричер принимал решение: отправиться на шоссе или заглянуть в магазин и купить пальто? В голове его начали вертеться всевозможные фантастические картины. Он отправляется в теплые края, снимает дешевый номер в гостинице. А там его ждут жаркие ночи, яркие звезды и холодное пиво. Или: пожилая женщина и новый клуб Би‑Би Кинга в Нью-Йорке, куда заходит поклонник ретро-музыки, имеющий отношение к звукозаписи. Он подписывает с ней контракт, она выпускает свой первый компакт-диск, затем ее ждет турне по стране. О ней начинают писать в журнале «Роллинг стоун», а затем следуют слава, деньги, новый дом. И новый автомобиль. Он повернулся спиной к шоссе и, чуть сгорбившись от сильного ветра, отправился искать магазин, торгующий одеждой.

На тот день – понедельник – в Соединенных Штатах насчитывалось почти двенадцать тысяч действующих лицензированных банковских организаций в рамках Федеральной корпорации страхования банковских вкладов. В них значилось свыше миллиарда отдельных вкладов, но только один из них был записан на имя «н. с.» и имел его номер социального страхования. Это был обычный вклад, зарегистрированный в филиале регионального банка в Арлингтоне, штат Виргиния. Эм‑И Фролих с удивлением уставилась на официальный адрес филиала. Но ведь отсюда до него не более четырех миль! Она записала информацию на лист желтой бумаги. Затем набрала номер своего старшего коллеги из другого отдела организации и попросила связаться с банком и узнать все подробности о счете и его владельце. Особенно ее интересовал домашний адрес. Она попросила действовать по возможности быстро, но в то же время разумно и сдержанно. И еще одно: это была личная и неофициальная просьба. Она повесила трубку и, ожидая ответа, не находила себе места оттого, что временно осталась без дела. Однако поступить по-другому она не могла. Дело в том, что ее коллега мог интересоваться у банка чем угодно и задавать любые вопросы, а если бы эту часть работы взяла на себя Фролих, это показалось бы весьма странным с ее стороны и могло вызвать ненужные подозрения.