— Первая изба, как в деревню въедем. С правой стороны… В избе напротив наш сотрудник дежурит.
— Кто с Полевым в доме живет? — спросил Белянчиков.
— Женка его, Главдя Сестеркина, и сынишка годовалый…
— Вы сами-то из местных, лейтенант? — спросил Корнилов. Он уже несколько раз слышал, как лужане вместо Клавдии произносили Главдя.
— Так точно, товарищ подполковник. Из Стругов Красных. В армии служил, а потом школа милиции.
— Санпан, значит, зазнобу себе здесь нашел. А сын его?
— Его, товарищ подполковник. Только они ведь не зарегистрированными живут.
Корнилов усмехнулся.
— Ну еще бы! У Санпана небось и паспорта нет! «Королева» его сейчас дома?
Участковый кивнул.
— Сколько там выходов?
— Два. Один через терраску, другой во двор. Там ворота открыть можно. Да ведь нынче в снегу утопнешь…
— Белянчиков, ты берешь на себя ворота, — сказал Игорь Васильевич. — Вы, Александр Григорьевич, под окнами станете. И оперативник с вами, когда подойдет. А мы с Василь Василичем в дом нагрянем. Правда, лейтенант? — Он обернулся к участковому, положил ему руку на плечо. — Он ведь здешних мест хозяин. Ему положено.
Участковый расплылся в улыбке. Чувствовалось, что ему лестно идти с Корниловым.
— А не вспугнем Санпана? — засомневался Шакутин. — Подъедем прямо к дому, переполоху наделаем.
— А мы без переполоху, — отрубил Игорь Васильевич. — Подъезжаем на скорости. Мы с участковым садимся ближе к дверям и быстро в дом… Если верить местной милиции, Полевой в загуле, гостей не ожидает. Но учтите, этот волк и во хмелю стреляет без промаха. — И добавил: — В доме ребенок. Пальбы не открывать.
Крыльцо избы, в которой жил Санпан, было покосившимся, с подгнившими, — скрипучими досками. Казалось, топни покрепче — и развалится. «Как в доме участкового», — почему-то пришла Корнилову мысль, но он тут же забыл об этом и, нажимая на ручку, успев шепнуть участковому, чтобы оставался в дверях, подумал: «Ну вот, гражданин Полевой, и пришло время свидеться».
В комнате за столом сидела женщина. Каштановые густые волосы ее были распущены по плечам. Женщина повернула голову на легкий скрип двери, и Корнилов увидел, что лицо у нее горестное, заплаканное. Ни удивления, ни испуга при виде посторонних. Игорь Васильевич окинул быстрым взглядом большую неопрятную комнату, и сердце у него екнуло. Комната была пустой.
— Гражданин Полевой здесь проживает? — спросил он, не спуская взгляда с грязноватой пестренькой занавески на дверном проеме. По рассказу лейтенанта, там была кухня. Женщина непонимающе посмотрела на него, пожала плечами.
— Где хозяин? — переспросил Корнилов. — Муж ваш где?
— Муж-то? Вона, разлегся, — зло сказала женщина, кивнув куда-то за стол. Лицо ее стало замкнутым, отчужденным.
Корнилов сделал шаг и тут только заметил, что за столом, у стенки, прямо на полу постелен матрац. На грязном одеяле в одежде, в сапогах лежал человек. По черным как смоль волосам Игорь Васильевич узнал: это Санпан.
Не вынимая руки из кармана, Корнилов подошел к нему и тихо сказал:
— Гражданин Полевой, здравствуй.
Спящий не отзывался. Тогда Игорь Васильевич нагнулся и быстро сунул руку под подушку. Там было пусто.
— Полевой! — взял Корнилов его за плечо. — Полевой! Проснись. Гости пришли.
Мужчина с трудом повернулся на спину и открыл глаза.
Если бы пятнадцать минут назад Корнилову сказали, что он увидит Санпана беспомощным, с дрожащими руками и бессмысленным выражением глаз, он бы ни за что в это не поверил. Жестокий, смелый до отчаянности бандюга, сколько доставил он неприятных минут уголовному розыску!
— Полевой, узнаешь меня? — спросил Игорь Васильевич, брезгливо рассматривая небритое, опухшее лицо Санпана. В ответ раздалось какое-то нечленораздельное бормотание. Игорь Васильевич повернулся к участковому, стоявшему в дверях в напряженной позе:
— Лейтенант, обыщи, будь другом.
В это время за занавеской заплакал ребенок. Жалобно, с надрывом. Клавдия медленно, нехотя встала и пошла к занавеске, но Игорь Васильевич осторожно придержал ее за руку. Зашел первым. Здесь и впрямь была маленькая кухня. Такая же неопрятная и грязная, как и вся изба. Только было тепло. Наверное, поэтому здесь и стояла маленькая детская кроватка…
Корнилов вышел на улицу, вдохнул полной грудью свежего морозного воздуха.
— Игорь Васильевич, ну что? Нету? — тревожно крикнул из огорода Белянчиков. Он стоял там у поленницы дров, чуть не по пояс утонув в снегу.
— Ты что там, Юрий Евгеньевич, делаешь? — притворно удивился Корнилов. — Или потерял чего? — и засмеялся. — Поди в дом, полюбуйся на Санпана. Есть, оказывается, средство посильнее уголовного розыска.
Когда участковый и Шакутин с трудом вывели из дому мычащего слюнявого Санпана, Игорь Васильевич сказал задумчиво:
— Да за ним людей из вытрезвителя надо было присылать, а не уголовный розыск… — но тут же, словно вспомнив что-то, крикнул: — Александр Григорьевич, вы на всякий случай наручники-то наденьте!
Санпана усадили на заднее сиденье между Шакутиным и подошедшим из соседнего дома оперативником.
— Участковый пусть останется со мной, — сказал Игорь Васильевич. — А ты, Юра, — обратился он к Белянчикову, — поезжай в Лугу, свяжись с управлением. Действуй, как договорились.
За машиной вскинулась легкая снежная пыль. Ее тут же подхватил ветер, понес вдоль стоявших у дороги, сиротливых, промерзших тополей. Начиналась вечерняя поземка.
— Ну что смотрите, лейтенант? — улыбнулся Корнилов, в упор рассматривая притихшего участкового. — Водка и не таких губила! Эх, да если бы только таких… Давайте на пять минут зайдем к вашей Главде.
Сестеркина сидела все так же у стола, кормила ребенка грудью.
Игорь Васильевич подумал: «Чегой-то она такого бугая грудью кормит?» На их приход она не обратила никакого внимания Корнилов сел напротив, спросил тихо:
— Клава, как отчество ваше?
Она посмотрела на него равнодушно.
— Тихоновна.
— Клавдия Тихоновна, вы нас извините за это вторжение, но квартирант ваш… — Игорь Васильевич хотел сказать «сожитель», но просто не смог выговорить это слово. — Квартирант ваш опасный преступник.
— Надо было вам пораньше за ним приехать, — со злостью сказала Сестеркина. — Мои вещи хоть остались бы целы. Все распродал, алкаш…
— Клавдия Тихоновна, вам придется еще поговорить со следователем. Может быть, сегодня, может быть, завтра. Так вы никуда из деревни не отлучайтесь. Кроме работы, конечно… Никуда за пределы не выезжайте.
