Родерик покачал головой и понизил голос.
– Я тоже огорчен, но не хочу вмешиваться в действия военных, ведь они должны выглядеть сильными и надежными. И мы не можем приказывать коммерческому кораблю «Венхолдз» и заставить директора Венпорта подчиняться нашим желаниям.
Пожилая женщина фыркнула.
– А почему нет? Верноподданный должен исполнять приказы императора, а не наоборот. Твой отец заставил бы соблюдать субординацию.
– Да, – ответил Родерик, – вероятно, он так и сделал бы.
Гилберт сказал:
– В моей школе Анна изолирована от политических дрязг.
Он знал, что брат Родерика слаб, нерешителен и его легко запугать. Император Сальвадор был не в силах подчинить своей воле ни транспортного магната, ни безногого вождя батлерианцев.
Однако в эти политически опасные дни Гилберт научился держать свои мысли при себе и сохранять нейтралитет. Своих студентов он учил тому же: идеальный ментат не должен быть ни комментатором, ни защитником, он инструмент, аналитическое устройство, предлагающее советы и прогнозы.
– У вас здесь нет политических конфликтов? – спросил Родерик. – На мой взгляд, ваша школа устроена слишком близко к центру батлерианцев.
– Манфорд Торондо на другом краю материка, милорд, и у него нет разногласий со школой ментатов. Несколько моих учеников – участники его движения. – «Хотя это и не лучшие мои ученики». – Мы учим людей умению мыслить, чтобы их мозг не уступал мыслящей машине. Каждый ментат, который после выпуска начинает служить империи, – доказательство того, что компьютеры не нужны, и поэтому Манфорд нас одобряет. С какой стати нам беспокоиться из-за батлерианцев?
– Действительно, с какой стати? – повторил Родерик.
Анна ждала их на смотровой площадке, по-прежнему разглядывая окрестности. В мангровых болотах группа кандидатов в ментаты двигалась по извилистым протокам с мутной коричневой водой и глубоким ямам, переступая с одного скрытого под водой камня на другой. Любой ментат, запомнивший положение камней, легко находил здесь дорогу. А некоторые из кандидатов, отыскивая путь, падали в воду.
Насколько мог судить Гилберт, с их расставания Анна не сдвинулась с места, но ее поведение изменилось. Лицо уже не было бесстрастным и наполнилось жизнью, а неподвижный взгляд говорил, что она занята какими-то размышлениями или расчетами. Она повеселела и еще больше оживилась, увидев брата и леди Оренну.
Оренна обняла девушку.
– Ты прекрасно выглядишь, Анна! Очень окрепла.
Родерик испытывал облегчение и даже, похоже, гордость. И прошептал Гилберту:
– Спасибо.
Анна сказала:
– У меня хороший день. Хочу, чтобы день был хорошим из-за вашего приезда.
– Я рад, что ты в безопасности, – ответил Родерик. – Школе ментатов есть чего бояться.
Гилберт сказал:
– Мы установили дополнительные меры безопасности и можем защитить вашу сестру – как и всех учеников.
Словно опровергая его слова, в болоте началось бурное движение. Из бурой воды возле учеников, отыскивающих путь по подводным камням, показалась рептилия с горбатой спиной. Тварь схватила длинными челюстями ближайшего ученика и утащила в глубину. Хищник и его добыча исчезли стремительно, как отблеск солнца на покрытой рябью воде.
Ученики-ментаты сгрудились, готовые защищаться, но водяной дракон, обеспечив себя обедом, уже исчез.
Оренна, вытаращив глаза, крикнула:
– Как вы можете защитить Анну? Вы не способны защитить девочку!
Гилберт не позволил себе проявить эмоции из-за гибели ученика.
– Анне запрещено выходить за стены или приближаться к озеру. Я лично ручаюсь за ее безопасность.
– А нападение со стороны? – спросил Родерик. – Анна может стать ценной заложницей.
Гилберт ответил:
– У нас небольшая школа, развивающая и совершенствующая мозг человека. Ментаты ни для кого не представляют угрозы.
Родерик скептически взглянул на него.
– Вы очень скрытны, директор.
– Я говорю как есть. Мы составили множество прогнозов и выработали защиту для всех наиболее вероятных вариантов развития событий. Именно этому учатся ментаты, милорд.
Оренна погладила Анну по руке.
– Защищайте свою школу во что бы то ни стало. Анна – бесценное сокровище.
Гилберт кивнул, но думал при этом о бесценной сфере памяти Эразма, которую прятал в школе. Защищать последнего независимого робота было гораздо опаснее всего, что он обсуждал со своими имперскими гостями.
– Да, у нас много сокровищ.
Слепая приверженность дурацким идеям во всех отношениях противоречит интересам людей. Мне интересны только разумные и независимые люди.
Джозеф Венпорт. Внутренний меморандум «Венхолдз»
Грузовой корабль «Венхолдз» вышел из свернутого пространства именно в той точке, которую предсказал навигатор, – очередной пример совершенства мозга, пережившего мутацию.
Джозеф Венпорт наблюдал с высокой навигационной палубы за приближением корабля к планете Баридж. Лишь немногие члены экипажа имели доступ к баку навигатора; никто из пассажиров не мог сюда зайти, но Джозеф был волен находиться, где захочет. Ему принадлежал космический флот «Венхолдз», он руководил созданием навигаторов и владел почти всей межпланетной торговлей.
Его прабабушка Норма Сенва, перенасытившись меланжем, превратилась в первого навигатора, а Джозеф создал еще сотни их, потому что в них нуждался его флот. Эти его усилия вызвали целую лавину последствий: чтобы создавать больше навигаторов, требовалось много пряности, а это приводило к необходимости расширять деятельность на Арракисе… то есть вкладывать огромные средства в развитие флота, а значит, обязательно увеличивать и без того огромные прибыли компании. Одно совпадало с другим, как части прекрасной головоломки.
Джозеф не выносил, когда какой-нибудь болван мешал осуществлению его планов.
Его корабль приблизился к ничем не примечательной планете Баридж и вышел на околопланетную орбиту. Качая головой, Джозеф повернулся к жене, Сиобе.
– Сомневаюсь, что они заметят наше появление. В своей варварской ненависти к технологиям они могли уничтожить сканеры дальнего обнаружения и оборудование связи. – Он грубовато фыркнул. – Может, сейчас они ходят в шкурах, а не в одежде.
Сиоба, красивая темноволосая женщина, училась на Россаке в Ордене сестер до того, как его распустил император. Спокойно и рассудительно она сказала:
– Баридж мог подписать клятву Манфорда, но это вовсе не означает, что его обитатели отказались от технологий. Даже те, кто на словах поддерживает батлерианцев, не хотят менять жизнь к худшему.
Джозеф улыбнулся, отчего его густые рыжие усы встопорщились.
– Именно поэтому мы победим, дорогая. Философские возражения могут быть хороши, но самая слепая и яростная вера рассеивается, когда становится неудобной.
На планете были видны обычная голубизна воды, белые клубы облаков, коричневые и зеленые массивы суши. Все населенные миры чем-то похожи, но, глядя на этот, Джозеф скрипел зубами из-за того, что он представляет, и из-за глупейших решений руководителя планеты священника Калифера.
Джозеф не терпел недальновидных людей, особенно наделенных властью.
– Напрасно летим. Не стоило тратить топливо и время. В злорадстве и насмешках нет никакой прибыли.
Сиоба наклонилась к нему, взяла за руку.
– Баридж заслуживает второго шанса, и ты должен напомнить им, чего стоят их решения. Возможно, сейчас священник Калифер передумал.
Она погладила мужа по густым волосам.
Он коснулся ее руки, сжал, потом выпустил.
– Люди часто меня удивляют, но редко это приятное удивление.
Бурное солнце Бариджа переживало стадию образования солнечных пятен. Раньше планета была известна своими многоцветными полярными сияниями, поглощавшими большую часть солнечной радиации, но дождь заряженных частиц тем не менее достигал поверхности. Обитатели Бариджа смазывались защитными кремами, оклеивали окна защитной пленкой и закрывали улицы легко перемещаемыми навесами. Спутники на орбите следили за активностью солнца и предупреждали людей, когда нельзя выходить. Передовые медицинские системы прекращали возникающие эпидемии рака кожи, и население в больших количествах использовало меланж, помогавший защититься.
