не отпускает, словно это обычное рукопожатие. Затем она наклоняется ко мне и низким голосом произносит:
– Они сейчас смотрят на нас – все они.
Во рту становится совсем сухо. Кобра известна своими трюками и уловками, но что-то подсказывает мне, что на этот раз она не врет. Мы по-прежнему одни – здесь, на западной пограничной тропе, – но я чувствую, что на нас смотрят. Кто-то. И еще кто-то. Много взглядов. Я переступаю с ноги на ногу. Мне рассказывали, что дараджи иногда призывают своих предков во время ритуалов. Однако до этого момента я не верила в это.
– Уверена, что хочешь этого? – Ее усталые глаза встречаются с моими, и я чувствую, что в вопросе Кобры скрывается сразу несколько смыслов. – Когда я начну, пути назад не будет. – Я хорошо понимаю, насколько серьезна моя просьба и каковы ее последствия. Но когда я смотрю в глаза Кобры, то вижу не их. Вместо них я вижу глаза дочери, в которых сияет детская невинность. Я должна защитить эту невинность. Я должна защитить дочь. Я защищу ее, чего бы это ни стоило.
– Уверена.
Кобра делает глубокий прерывистый вдох.
– Тогда я призываю своих праматерей в свидетели и клянусь никогда не разыскивать тебя снова в этой жизни. – Слезы наполняют ее глаза. – Кровью, костью и душой мы связываем этот вечный обет. – Она кивает мне: – Повтори.
Эти слова звучат странно, словно они украдены из какого-то давно умершего языка. И все же я заставляю себя их произнести.
– Кровью, костью и душой мы связываем этот вечный обет.
Как только я заканчиваю эту фразу, тепло расходится от того места, где порезы на наших ладонях соприкасались. Волосы у меня на руках встают дыбом, но Кобра стоит неподвижно и не разжимает пальцев. Кости, зажатые между нашими ладонями, обжигают, их острые края и зазубрины впиваются в мою кожу. С ужасом и удивлением я вижу, как светящийся белый пар поднимается над нашими сжатыми ладонями. Он скользит вверх по руке Кобры, обивает ее шею, на которой появляется круглый амулет – раньше его не было. У меня холодеет кровь.
– Что это?
– Знак вечного обета, – отвечает Кобра. Она без лишних церемоний отпускает мою руку. Ладонь покалывает и чешется, но я не дотрагиваюсь до нее. От пореза, который был на ней несколько секунд назад, не осталось и следа, и я не сразу осознаю, что кости тоже исчезли. Я по-прежнему не могу отвести взгляда от странного нового амулета, который болтается на шее Кобры, а она тем временем возвращает мне кинжал.
– Это все, – шепчет она. – Прощай, Бинти.
В ответ мне хочется произнести тысячи слов – ужасных, прекрасных, отчаянных. Я выбираю одно.
– Прощай.
Раскаленные добела ленты молний танцуют в небе; над головой раздается раскат грома, от которого дрожит земля. Кажется, будто в небесах разорвался какой-то шов – внезапно мой плащ насквозь пропитывают потоки дождя. Я склоняю голову, пытаясь прикрыться от них, а когда снова поднимаю взгляд, Кобры уже нет.
Щеки становятся мокрыми не только от дождя, но я стираю соленые слезы, а затем поворачиваюсь и бегу в сторону города. Я не обращаю внимания на раскисшие дороги и грязь; я даже не замечаю, что сандалии соскальзывают с ног. Я отчетливо понимаю, что никогда больше не увижу это место.
Я отчетливо понимаю, что никогда больше не увижу мать.
Глава 1. Хозяин Тернового замка
Сначала Коффи почуяла чернику.
Приторный, терпкий – сладковатый запах ягод побудил ее очнуться. Она медленно открыла глаза. Стон зародился в горле, едва не вырвался на волю сквозь приоткрытый рот, но инстинкт перехватил его раньше. В тишине осознание оседало на коже, словно хлопья пыли.
Она не знала, где находится.
Жизнь вернулась в кончики пальцев, и Коффи отправила их на разведку, попытавшись ощупать то, что было вокруг. Она поняла, что лежит на чем-то мягком – видимо, на кровати, – а у нее под поясницей сбились льняные простыни. Повернув голову налево, она прижала щеку к холодной подушке. Коффи тут же заплатила за это маленькое движение – боль пронзила основание черепа, а глаза заслезились. Прошло несколько секунд, прежде чем зрение снова прояснилось. И даже тогда она не могла толком осознать, что именно видит.
Она находилась в большой спальне, в которой никогда не бывала раньше. Стены – по крайней мере те, что были видимы в полумраке, – были серыми, цвета сланца. Квадраты маслянистого света пятнали сводчатый потолок над головой, поэтому она предположила, что сейчас утро. Слева что-то блеснуло, и Коффи заметила, что рядом с кроватью стоит столик цвета белой кости. На нем расположился позолоченный поднос с едой. Она увидела нарезанный хлеб, маленькие пиалы с вареньем, сыр и фрукты. Рот наполнился слюной.
Королевская трапеза, – подумалось ей. Она по-прежнему задумчиво рассматривала еду, когда появился новый звук: тихий шелест ткани. Коффи застыла.
Она была не одна.
Сначала она не поняла, почему сразу не заметила двоих, стоявших на другом конце спальни – лицом к эркеру с большими окнами, спиной к ней. Но через несколько секунд осознала: она не заметила их, потому что они стояли почти идеально неподвижно – две статуи, очерченные солнечным светом. Мужчина был высоким, мускулистым и поджарым, с кожей, похожей на высушенную солнцем глину, и коротко обрезанными черными волосами. Рядом с ним стояла женщина – намного ниже ростом, с коричневой кожей на тон темнее, чем у него, и с кучерявой черной афропрической. Кафтан у мужчины был синим, как речная вода, а у женщины – желтым, как цветы календулы. Вдруг мужчина заговорил:
– Сколько еще мы позволим ей спать?
– Скоро мы ее разбудим, – прошептала женщина. Голос ее звучал напевно. – Он ее ожидает.
Коффи застыла на кровати. Она была почти уверена, что они говорили о ней.
Внезапно мужчина начал расхаживать взад-вперед. Коффи было не разглядеть черт его лица, но движения напомнили ей раздраженного льва, который оказался в слишком маленькой клетке.
– Что-то не сходится, – на ходу произнес он. – Прошло много лет с тех пор, как он в последний раз привел сюда новичка. С чего бы ему начать снова?
– Не знаю, – ответила женщина. Она по-прежнему смотрела в окно.
Мужчина остановился, и Коффи наконец смогла разглядеть его лицо. Черты были мягкими, четко очерченными, словно их вырезал опытный скульптор. У мужчины был длинный ровный нос, глаза цвета охры под густыми черными бровями и острые скулы. Только его изогнутый в усмешке рот портил впечатление.
– Он ничего тебе не сказал? – спросил он женщину. – Ничего о том, откуда она или к какой ветви принадлежит?
Женщина наконец повернулась. Даже глядя на нее в профиль, Коффи заметила, что она красива. Лицо у нее было мягкое, с полными розовыми губами и коротким круглым носом.
