их сдерживать.
— Но тебя-то они не жрут. Значит, есть способ договориться?
— Я мало чем от них отличаюсь, — он вздохнул. — Знаешь, мне очень жаль, но я не могу возиться с людьми. Всё, что могу посоветовать — это валить отсюда. Найти друзей, к которым северный режим лоялен, и жить с ними. Здесь скоро всё превратится в бледную цивилизацию. Это не остановить. И лучше иметь защиту в виде придурков с оружием.
— Дерьмо.
Чувак ничего не ответил. Теймит показалось, что за поворотом прятался ещё один крипл. Может, она сама это придумала, но хотелось знать наверняка.
— Твои друзья, — произнесла Теймит. — Они здесь повсюду.
— Пока — нет, — возразил чувак. — Эти пришли со мной. «Сёрч» сюда не заходят. Они выслеживали тебя, и перешли границу. Других таких идиотов поискать надо. Так что ты пока в безопасности.
— Я надеюсь.
— Ладно, — чувак зашагал дальше по переулку. — Провожу тебя до дома. Но не надейся, что в следующий раз я окажусь рядом.
— Хорошо.
Теймит поравнялась с ним. Оглядываясь, шла в сторону своего дома.
* * *
Рэйчел открыла глаза. Видела, как её коленки торчат из-под белой сорочки. Рэйчел лежала на кушетке в ярко освещённой комнате. В углу стоял стеклянный шкаф. Перед глазами всё расплывалось. Что в шкафу — понять трудно. Рэйчел с трудом поворачивала голову. Чувствовала, что глаза сейчас закроются. Веки захлопнулись.
Рэйчел щурится от луча света, бьющего по глазам. Железный стул жалит холодом бёдра. Рэйчел слышит голос:
— Как вы себя чувствуете? Слышите меня? Как ваше самочувствие?
За лучом света сидит человек в медицинской маске. Густые брови и голубые глаза. Голос доктора высокий, молодой.
— Рэйчел! Как вы себя чувствуете?
Рэйчел хочет что-то ответить. Губы будто склеены. Рэйчел не может выдавить из себя ни слова. Не может пошевелить ногами и руками. Глаза закрываются.
Рэйчел лежала на кушетке. Комната та же, но свет приглушён. Всё тело сковывает ноющая боль. Что-то пульсирует возле костей. Рэйчел медленно подняла туловище. Пресс болел, но сесть удалось. Рэйчел повертела головой. Каждое движение давалось с хрустом. Рэйчел пошевелила правой рукой. Попробовала левой. Та сильно затекла и не слушалась. Рэйчел могла двигать лишь плечом. Она попробовала растереть руку. Тёплая кровь растекалась от плеча к кончикам пальцев. Рэйчел глубоко вдохнула. Воздух втягивался внутрь, сметая со стенок горла что-то вроде мокрых ватных комков. Рэйчел сглотнула. Она почувствовала, как в животе забурлило. Водоворот полз из желудка наверх. Вдоль рёбер, мимо лёгких, в горло. Рэйчел начало выворачивать. Она соскочила с кушетки и приземлилась коленями на холодный блестящий пол. Рэйчел долго рвало. Каждый вдох перерастал в очередной рефлекс. Когда всё закончилось, и она пришла в себя, увидела на полу жёлто-зелёную слизь. Рэйчел вытерла рукой подбородок. С ладони стекала желчь. Рэйчел попыталась встать, опираясь на край кушетки. Едва приподнялась, и острая боль проткнула ноги. Рэйчел свалилась на пол. Веки будто стягивались тисками.
Рэйчел снова сидит на железном стуле. Тело почти не болит. Лишь лёгкая пульсация в висках. Напротив Рэйчел сидит доктор. Уже другой. Маска не скрывает лицо, покрытое лёгкой седой щетиной. Доктору лет пятьдесят или больше.
— Рэйчел, — говорит он. — Как твои дела? Ты можешь говорить?
— Могу, — отвечает Рэйчел. — Да, могу.
Она судорожно кивает головой. Не может поверить, что, наконец, заговорила. Сколько времени она молчала?
— Где я? — спрашивает Рэйчел. — Что произошло?
— Итак, — доктор потирает руки. — Я всё тебе расскажу. Но тебе будет сложно это воспринять. Поэтому пообещай, что ты не станешь всё отрицать, спорить со мной, и задавать много вопросов. Договорились?
Рэйчел молча кивает. Доктор выдерживает короткую паузу, после чего начинает рассказ:
— Меня зовут доктор Берт. Мы находимся в больнице Девятого юниона. Ты пережила сильное отравление. Террористы держали тебя в заложниках, чтобы манипулировать Беном Роу. Тебя накачивали какими-то препаратами. Эс-конвой вовремя успели тебя вытащить, и нам удалось вывести токсины без серьёзных последствий. Ты что-нибудь помнишь, Рэйчел?
— Я…
Рэйчел пытается собрать всё в кучу. Вокруг надписи Эс-конвой вырисовывается синяя форма, броня, шлем. Террористы отзываются в памяти людьми в чёрных масках. Рэйчел помнит, как те истязали людей. Какие-то гаражи. Серый фургон. Бен Роу… Они жили вместе. Рэйчел видит перед собой взрослого крупного мужчину. Они гуляют по набережной. Бен улыбается. Затем кричит. Рэйчел не слышит, что именно. Бен замахивается, но не видно, на кого. Все картинки в голове мутные, будто в тумане. Чётко вырисовывается лишь одно имя.
— Ник, — тихо произносит Рэйчел. — Я не помню, кто это, но помню имя.
— Ник? Я не знаю, о ком ты. Возможно, услышала, как террористы говорят между собой. Тебе могут сниться странные сны, и ты можешь видеть галлюцинации. После такого отравления можно ожидать чего угодно. Не пытайся построить картину целиком. Это лишняя нагрузка на мозг. Всё восстановится, Рэйчел. Ты придёшь в норму, обещаю. Но сейчас тебе нужно много отдыхать.
Доктор Берт ведёт Рэйчел по коридору. Она не видит ничего вокруг. Перед глазами возникает парень с окровавленным топором.
2
Кобб закинул в себя остатки пива и поставил банку на пол. Вывел ноутбук из спящего режима. На мониторе висел чат с Разрабом.
Мастер кунг-фу: «Я вообще не знаю, что делать. Я как будто знаю, но связан по рукам и ногам. Эти „Стивенс“, вроде, и тупые, но к ним не подобраться. В одиночку — точно. Но я не могу никому доверять. Все, кого считал друзьями, могли принять другую сторону. А те, в ком не сомневаюсь — могут пострадать. Это всё так странно. Теперь я сижу здесь, в этом чате. В единственном месте, где мне отвечают, и за чью жизнь я не боюсь. Да и вообще, я не уверен, что мне отвечает живой человек»
Разраб: «Важность не того, чей ответ. Важность — сам ответ. Бывает момент о жизни, когда один — это лучшее, а вместе — худшее. Решений, действий. Жизнь или судьба сама всё делает во имя одинокого. Во имя, чтоб не было лишнего. А далее — все вернутся в одно. В место или иное. Опускание рук делает более ответственным, чем действие. В нашем так делается. В вашем и такое, и другое. Может такое, или может другое. Но если бы я в ваше место
