- по крайней мере, в военное время - смертным преступлением. Якобинцы Революции приняли доктрину Общественного договора: что человек от природы добр, а становится злым, попав под влияние коррумпированных институтов и несправедливых законов; что люди рождаются свободными, а становятся рабами в искусственной цивилизации. Придя к власти, лидеры революции приняли идею Руссо о том, что гражданин, получая защиту государства, негласно обязуется ему повиноваться. Малле дю Пан писал: "Я слышал, как Марат в 1788 году читал и комментировал "Общественный договор" на публичных улицах под аплодисменты восторженной публики".13 Суверенитет народа у Руссо стал в революции суверенитетом государства, затем Комитета общественной безопасности, затем одного человека.
Под "народом", в терминологии революции, подразумевались крестьяне и городские рабочие. Даже в городах фабриканты составляли меньшинство населения; картина была не чередой фабрик, а гудящей мешаниной мясников, пекарей, пивоваров, бакалейщиков, поваров, разносчиков, парикмахеров, лавочников, трактирщиков, виноградарей, плотников, каменщиков, маляров, стекольщиков, штукатуры, плиточники, сапожники, портные, красильщики, чистильщики, портные, кузнецы, слуги, краснодеревщики, шорники, колесники, золотых дел мастера, резчики, ткачи, кожевники, печатники, книготорговцы, проститутки и воры. Эти рабочие носили панталоны длиной до щиколотки, а не бриджи до колен (кюлоты) и чулки высших классов, поэтому их называли "санкулотами", и в этом качестве они сыграли драматическую роль в Революции. Приток золота и серебра из Нового Света и неоднократный выпуск бумажных денег привели к росту цен в Европе; во Франции с 1741 по 1789 год они выросли на 65 %, в то время как зарплата увеличилась на 22 %.14 В 1787 году в Лионе 30 000 человек получали пособие; в 1791 году в Париже 100 000 семей числились неимущими. Рабочие союзы для экономических действий были запрещены, забастовки тоже, но они были частыми. По мере приближения революции рабочие все больше впадали в уныние и бунтовали. Дайте им оружие и лидера, и они возьмут Бастилию, вторгнутся в Тюильри и свергнут короля.
Крестьяне Франции в 1789 году жили предположительно лучше, чем за столетие до этого, когда Ла Брюйер, преувеличивая значение темы, принимал их за зверей.15 Они были лучше, чем другие крестьяне континентальной Европы, возможно, за исключением крестьян Северной Италии. Около трети обрабатываемой земли принадлежало крестьянам-собственникам; треть дворянские, церковные или буржуазные владельцы сдавали арендаторам или издольщикам; остальная часть обрабатывалась наемными рабочими под надзором владельца или его управляющего. Все больше и больше владельцев, измученных ростом расходов и обострением конкуренции, огораживали для обработки или выпаса "общие земли", на которых крестьяне раньше могли свободно пасти свой скот или заготавливать лес.
Все крестьяне, кроме нескольких "аллодиальных" (свободных от обязательств), облагались феодальными повинностями. По договору они были обязаны предоставлять сеньору - хозяину поместья - несколько дней неоплачиваемого труда каждый год (corvée), чтобы помогать ему в обработке земли и ремонте дорог; кроме того, они платили ему пошлину, когда пользовались этими дорогами. Ежегодно они должны были выплачивать ему умеренную ренту продуктами или деньгами. Если они продавали свои владения, он имел право на 10 или 15 процентов от покупной цены.16 Они платили ему, если ловили рыбу в его водах или пасли скот на его поле. Они должны были платить ему каждый раз, когда пользовались его мельницей, его пекарней, его винодельней или маслобойней. Поскольку эти платежи устанавливались хартиями и теряли в цене из-за инфляции, владелец считал себя вправе взыскивать их с возрастающей строгостью по мере роста цен.17
Чтобы поддержать Церковь, которая благословляла его урожай, воспитывала его детей в послушании и вере и украшала его жизнь таинствами, крестьянин ежегодно отчислял ей десятину - обычно меньше десятой части своего урожая. Тяжелее десятины и феодальных повинностей были налоги, взимаемые с него государством: налог на опрос или головной налог (капитуляция), составлявший вингтиэму или двадцатую часть его годового дохода, налог с продаж (аид) на каждую покупку золотых или серебряных изделий, металлических изделий, алкоголя, бумаги, крахмала... и габель, по которому он должен был ежегодно покупать у государства определенное количество соли по установленной им цене. Поскольку дворяне и духовенство находили законные или незаконные способы уклонения от многих из этих налогов, а в военное время обеспеченные молодые люди могли покупать вместо них заменители, основное бремя поддержки государства и церкви в войне и мире легло на крестьянство.
Эти налоги, десятины и феодальные повинности можно было терпеть, когда урожаи были хорошими, но они приносили несчастье, когда из-за военных действий или капризов погоды урожай становился плохим, и изнурительный труд в течение года казался напрасным. Тогда многие крестьяне продавали свою землю или свой труд, или и то и другое более удачливым игрокам с землей.
1788 год был отмечен безжалостными "божьими происками". Сильная засуха погубила посевы; град, пронесшийся от Нормандии до Шампани, опустошил 180 миль обычно плодородной местности; зима (1788-89) была самой суровой за последние восемьдесят лет; фруктовые деревья гибли тысячами. Весной 1789 года произошли катастрофические наводнения, а летом почти во всех провинциях начался голод. Государство, церковь и частная благотворительность пытались доставить продовольствие голодающим; лишь несколько человек умерли от голода, но миллионы были близки к концу своих ресурсов. В Кане, Руане, Орлеане, Нанси, Лионе враждующие группировки дрались за кукурузу, как звери; в Марселе у ворот стояли 8 000 голодающих, угрожая захватить и разграбить город; в Париже в рабочем районе Сент-Антуан было 30 000 нищих, за которыми нужно было ухаживать.18 Тем временем договор с Великобританией об облегчении торговли (1786 г.) наводнил Францию промышленными товарами, удешевлявшими местные товары и лишавшими работы тысячи французских рабочих - 25 000 в Лионе, 46 000 в Амьене, 80 000 в Париже.19 В марте 1789 года крестьяне отказались платить налоги, что усилило опасения по поводу национального банкротства.
Артур Янг, путешествуя по французским провинциям в июле 1789 года, встретил крестьянку, которая жаловалась на налоги и феодальные повинности, из-за которых она постоянно находилась на грани нищеты. Но, по ее словам, она узнала, что "кто-то из великих людей должен что-то сделать для таких бедняков, ... потому что налоги и повинности нас подавляют".20 Они слышали, что Людовик XVI был добрым человеком, стремящимся исправить злоупотребления и защитить бедных. Они с надеждой смотрели на Версаль и молились о долгой жизни короля.
II. ПРАВИТЕЛЬСТВО
Он был хорошим человеком, но вряд ли хорошим королем. Он не рассчитывал править, но ранняя смерть отца (1765) сделала его дофином, а запоздалая смерть деда Людовика XV (1774) сделала его в возрасте двадцати лет повелителем Франции. У него не было желания управлять людьми; он умел обращаться с инструментами и был отличным слесарем. Он
