Читаем без скачивания Логово чудовища - Ди Тофт

Нэт — а он всё ещё оставался волвеном — вбежал в ванную, сунул большую мохнатую голову в унитаз и начал жадно пить воду, радуясь тому, что никто этого не видит. Да, конечно, он поступает неправильно. Однажды Вуди очень серьёзно объяснил ему, что унитаз — родной дом для миллионов невидимых микробов.

Но Нэт проигнорировал его совет по двум причинам.

Во-первых, Вуди получал знания исключительно из телевизионных рекламных роликов. А во-вторых, все знали, что эти рекламные ролики преследовали только одну цель — убеждать людей покупать всё больше и больше дезинфицирующих жидкостей и гелей, оказывающих пагубное воздействие на окружающую среду.

Да и потом, лапами Нэт никак не мог повернуть кран, а пить хотелось ужасно. Его рот напоминал кошачий туалет. В носу стоял запах поджаривающегося вервольфа, и хотя Нэт совершенно выбился из сил (спёкся, как сказал бы его дедушка), он точно знал, что заснуть не удастся.

Стоя в залитой лунным светом ванной, он слышал похрапывание Вуди. Ещё раз виновато отхлебнув из унитаза и стараясь не думать о затаившихся там миллионах болезнетворных микробов, он подошёл к небольшому окну, выходившему во двор.

Нэт поднялся на задние лапы. Поставив передние на подоконник, он мордой толкнул окно и открыл его. Высунув голову, Нэт посмотрел на брусчатку, влажно блестевшую при свете газовых фонарей. Вуди раньше никогда не бывал в Лондоне, поэтому, приехав сюда, Нэт вместе с родителями с удовольствием показывали ему достопримечательности города. И самые яркие впечатления (по мнению Нэта) у его друга остались от Лондонского глаза[3] — здесь Вуди вырвало. Но после отъезда родителей времени на экскурсии практически не осталось. В организацию они попали серьёзную, вот и подготовка требовалась основательная. Занимались и тренировались Нэт и Вуди с раннего утра и до позднего вечера.

Вновь опустившись на все четыре лапы и думая о том, что всё-таки пора в постель, Нэт боковым зрением увидел своё отражение в большом, с резной рамой зеркале, которое стояло у противоположной стены. Внезапно ему в голову пришла странная мысль: а ведь раньше он никогда не видел себя в облике волвена. Наверное, боялся. Да и сейчас он не уверен, готов ли к тому, чтобы должным образом взглянуть на себя. «Большой волосатый выродок», — тоскливо подумал Нэт. Но верил ли он в это? Нет! Если бы верил, то ему пришлось бы сказать, что его лучший друг — тоже выродок, а Вуди был не выродком, а легендой. Более того, живой, реально существующей легендой! Да и потом, если честно, Нэту нравилась способность трансформироваться. Нравилось телепатическое общение, нравилось бегать наперегонки с ветром, нравилось, что в нём течёт кровь волвена.

Кое-что, однако, представлялось ему неудобным и странным. Он даже думал, что со временем ему стоит написать руководство для начинающих трансформеров. Взять, к примеру, стопы. В облике волвена он проводил слишком много времени, обнюхивая лапы, которые благоухали сырным печеньем. А в человеческом облике пальцы ног оставались излишне волосатыми, так что с подбором обуви возникали проблемы. Теперь он понимал, почему Вуди редко ходит в ботинках. А катышки шерсти… Всякий раз, когда у него, пребывающего в облике волвена, вдруг возникало желание помыться, он начинал вылизывать себя. Ему это нравилось и не казалось чем-то особенным или противоречащим санитарным нормам. Но иной раз он эти катышки проглатывал, а через несколько часов — или дней, в зависимости от количества катышков, — случался приступ рвоты, и Нэт издавал малоприятные звуки, что-то вроде «Х-Х-Р-А-А-А-А-К», или «Х-У-У-У-Р-Р-Р-К-Г-Х», или «У-У-У-У-У-У-Р-К-К-К». И катышки вылетали изо рта вместе с наполовину переваренным ленчем или обедом. Это было ужасно.

А как мешали трусы! У них обоих, Нэта и Вуди, во время трансформации они вызывали особенно болезненные ощущения. Обычно опытный трансформер мог раздеться за несколько секунд до запланированного обращения, но Нэт, и особенно Вуди, по собственному опыту знали, что такое не всегда возможно. Внезапная трансформация тела рвала всю одежду в клочья, но, по какой-то непонятной причине, трусы упрямо оставались на месте, вызывая пронзительный скулёж и слёзы на глазах от боли.

Храп Вуди вернул мысли Нэта к настоящему. Он потянулся за зубной пастой, забыв, что по-прежнему пребывает в облике волвена. На мгновение он застыл, глядя на свою огромную серую лапу, ничуть не уступающую размером человеческой кисти. Нэт пошевелил когтями, зачарованный их острыми концами. Вытянулся в полный рост и глубоко вдохнул. Потом поднял голову и впервые за это время посмотрел на себя в зеркало.

«Ох… Родные мои… Это же я!» Нэт смотрел на огромного волка с жёлтыми глазами, которые лучились теплом при свете луны. Он открыл пасть, и язык тут же вывалился, свесившись через нижнюю челюсть.

Да! Ещё одно неудобство. У волвена слишком длинный язык. Или природа ошиблась, или он не научился его контролировать: язык постоянно мешался и торчал изо рта.

«Но, если не считать языка, — подумал Нэт, — я выгляжу очень даже ничего». Он ощетинился и в яростном оскале приподнял верхнюю губу.

«А-а-р-г-х!» Испугавшись вида собственных зубов, Нэт торопливо попятился от зеркала, но — странно! — его испуг сочетался и с какой-то гордостью: вот каким страшным он мог показаться со стороны! Неудивительно, что вервольф, прежде известный как машинист Мартин Клау, пришёл в ужас.

Внезапно ощутив навалившуюся усталость, Нэт потянулся и приготовился обратиться в человека. Процесс начал: «Один, одна тысяча, два, одна тысяча, тяне-е-е-емся, то-о-олкаем. Пять, одна тысяча, ну же!» Ничего не произошло.

Нэт удвоил свои усилия, гадая, почему трансформация так затягивается. Может, из-за усталости? Он досчитал до пятидесяти, не забывая вставлять одну тысячу после каждого числа. Ничего. Он посмотрел на свои лапы. Никаких перемен — это по-прежнему лапы.

Отдохнув минут десять, он предпринял вторую попытку. Двадцать минут спустя трансформация всё-таки началась. Нэт почувствовал знакомое тепло, которое разливалось по его телу — так он превращался из великолепного волвена в мальчика. Но, когда он начал проверять, какие же части его тела трансформировались, волосы на затылке Нэта (несколькими минутами раньше — шерсть) встали дыбом, и органы чувств волвена вновь стали контролировать его тело. Что-то не так!

Каждая клеточка тела Нэта била тревогу. Он посмотрел в зеркало и испытал огромное облегчение, обнаружив знакомые синие глаза и копну чёрных волос. Всё правильно. Уши — его. Нос — его. Всё на месте, как и положено, — так откуда же возникла эта тревога?

Знакомый до отвращения голос прозвучал в его голове, проникнув туда безо всякого приглашения: «Какиеутебякрасивыеболыииезубыдорогой!»

Нэт, запаниковав, развернулся, но увидел позади себя лишь пустоту — пятно лунного света на полу. Он содрогнулся.

«Здесь ничего нет, — сказал он себе. — Игра света». Но голос, прозвучавший в его голове, он узнал, и, если здесь никого и ничего не было, почему ему вдруг стало не по себе? Почему все органы его чувств били тревогу?

Нэт взял себя в руки и вновь посмотрел в зеркало. Его отражение исчезло, зато появилось высокое существо — и не волк, и не человек — отвратительный гибрид первого со вторым. Длинные волосатые уши, словно кто-то их жевал, лихорадочно горящие глаза, напоминающие умирающие планеты.

«Ты ненастоящий… Тебя здесь нет, всё это происходит только в моей голове», — твёрдо заявил Нэт страшилищу.

Отражение Лукаса Скейла облизало чёрные губы, склонило голову набок и щёлкнуло желтоватыми зубами.

«Пока нет, мой дорогой, — изображение хохотнуло, — но ско-о-о-оро, очень ско-о-о-оро!»

Глава 3

Ученик

Словно очень большой и крайне отвратительный почтовый голубь, Лукас Скейл в очередной раз вернулся туда, где ему нравилось больше всего, — в сожжённые руины Хеллборин-Холта. Восточному лесу потребовалось не так уж и много времени, чтобы восстановить свои аккуратно выкошенные лужайки и ухоженные клумбы. Хеллборин-Холт дышал злом, и, с точки зрения уменьшающегося населения Темпл-Герни, лес вполне мог оставить себе такое сокровище. Никто бы не возражал и не сказал: «Огромное спасибо».

Только в Холте Скейл действительно чувствовал себя в безопасности. Многомильный лабиринт под руинами здания позволял ему приходить и уходить когда заблагорассудится, не опасаясь, что его увидят. Эти коридоры когда-то были домом для десятка — или около того — погибших вервольфов. И иногда — холодной ночью — Скейл мог поклясться: он слышит их вой — они бегали под луной, пусть и обречённые провести вечность в чистилище. «Ах, — говорил он себе, и его горящие оранжевые глаза влажнели от воспоминаний, — никакая музыка с этим не сравнится».

Его чёрные губы искривились, и он взвыл в тускло освещённой пещере, радуясь, что этот вой нагнал бы страху на любого, кто мог его услышать. Он вновь подумал, что поступил мудро, заключив сделку с демоном (не пытайтесь проделать это дома!). Скейл изучал чёрную магию в Кембридже и сумел вызвать демона из глубин ада. Демон не подвёл, вернул его к жизни, как и обещал, хотя сердце Скейла и пробила серебряная пуля. Благодаря своему другу демону он жил снова и мог отомстить.