Мой возлюбленный Богдан. Я никогда так не любила никого, как его, и знаю, что не полюблю. Он помог мне стать счастливой, и я ему за это благодарна. Я на всё готова ради него. Я очень хочу быть сейчас с ним, лежать в его объятиях, чувствовать его запах, видеть его улыбку и слышать его смех. Только подумав о нём, я чувствую, как сильно бьётся моё сердце. Мои руки потеют, а на глаза наворачиваются слёзы. Неужели я стала его девушкой? У меня самый прекрасный парень в мире. Так хочется крепко обнять его, чтобы хоть на миг забыть обо всём. Я так сильно его люблю и полностью уверена, что он меня тоже.
***
Я вспомнила неудачную историю с Ульяной. Она жила рядом с нами. Фигура у этой девочки, как у модели. Она одевается всегда стильно и элегантно. Ульяна младше меня года на два. У неё короткие коричневые волосы до плеч, серые глаза, красивые ямочки на щеках. И она постоянно улыбается мне, когда встречает меня. У Ульяны также есть собачка чихуахуа, которую она назвала Барби. Мне всегда очень нравилась эта собака, но сама Ульяна нет. Она что только не делала с Барби: наряжала её в какие-то собачьи костюмы (обычно в розовые), таскала её всегда с собой и ещё многое другое. Я решила забрать у неё эту собачку. Хотя правильней будет сказать ни забрать, а украсть. Но я бы потом отдала щенка, хотелось просто, чтобы Ульяна поволновалась.
Когда девочка пошла погулять с собакой, я последовала за ней. Она направилась в сторону парка. У меня не было плана вначале, но уже в парке я увидела мальчиков, играющих в мячик, и у меня появился план. Так как собака не убежит от хозяйки просто так, я была уверена, что она побежит за мячиком. Поэтому я подошла к Ульяне и, сделав вид, что упала, я тихонько ножницами отрезала ошейник, а потом встала и ушла. Ульяна заметила уже потом, сказав:
– Барби, подожди… Ошейник порван, дайка я возьму тебя на руки.
Она не догадалась, что это сделала я.
Когда Ульяна нагнулась, мяч у мальчиков полетел в её голову. Она встала, что-то пробубнила, взяла собачку на руки и ушла домой. Да, знаю, план у меня провалился. Я не смогла забрать щенка…
"Может в другой раз", – подумала я. "Хотя… лучше бросить эту затею", – отправилась к себе домой.
Я горько вздохнула, открыв глаза. "Почему они меня здесь держат? Я не знаю, что им от меня надо. Не знаю… не знаю… не знаю. Я, чёрт возьми, не знаю! Не помню и не хочу вспоминать!"
"Хочу просто выйти отсюда'', – мысленно закричала я.
Но оказалось, что я сказала последнее вслух, и это было слишком громко. Дверь открылась, вошли два парня, те, которые были в машине. Один из них посмотрел на меня, сказав:
– С кем ты тут разговариваешь?
– Ни с кем, – быстро ответила я.
– А… ты походу сошла с ума, раз разговариваешь сама с собой?
Они издеваются надо мной.
– Зачем я здесь? – спросила я тихо.
– Что? – переспросил один из них.
– Зачем я здесь? – сказала я громче.
– Тебе же уже сказали, или ты не помнишь? Ладно, я повторю: "Ты сделала что-то плохое в прошлом и …"
– Я это уже слышала, – ответила я.
– Зачем же тогда спрашиваешь?
– Скажите мне сразу, что я сделала и кому?
– Нет уж, ты должна сама вспомнить.
– Но я не помню.
– Хорошо, дадим подсказку: это было в пятом классе.
Они развернулись, сказав это, и ушли.
***
Пятый класс. Мне тогда было двенадцать лет. Мальчик, его звали Гриша, как же я могла забыть про него. Он носил очки. У него были карие глаза. Когда у нас были танцы в школе, он пригласил меня на них, я отказала ему. В тот день после танцев я гуляла с Серафимой, моей бывшей лучшей подругой (она вскоре уехала в Украину) в парке, а Гриша подошёл ко мне и попросил меня занять ему денег, я не помню сколько это было, но сумма была большая, однако я помню, что отказалась ему дать их. Он тогда разозлился и сказал:
– Моя сестра умирает. Мне нужны деньги на операцию, а ты богатая, для твоей семьи это мелочь, и тем более, я тебе отдам их позже.
Вот придурок, сестра, видите ли, у него умирает.
Но что-то кольнуло в душе, потому что его печальный взгляд с такими красивыми глазами пронзил моё сердце.
Неужели я впервые почувствовала жалость? Или это не только жалость. Меня ведь никогда этот глупый паренёк не интересовал.
Так, Рита, приди в себя, он ждёт, что ты скажешь. Ты должна показать ему, что он очень глуп, раз решился подойти к тебе.
– Жаль твою сестру, передай ей, пусть борется за жизнь. Жизнь надо беречь. Но деньги я не дам, – уверенно ответила я.
– Но она умрёт, – сквозь слёзы сказал он.
Теперь он плачет. Нет, только не это! Что я делаю? Мне больно видеть этого мальчика заплаканным, но мой ужасный характер не позволяет мне остановиться.
– Это, мой друг, не моя проблема.
"И вправду, а мне то что?" – успокаиваю я себя.
– Она не обязана тебе давать деньги, – сказала Серафима.
Серафима – девушка обычного телосложения с круглым лицом, узкими голубыми глазами и курносым носом. Моя самовлюблённая подруга никогда не бывает доброй. Хотя, мне ли это говорить?
– Но я должен помочь сестре, прошу, хочешь стану на колени? – тихо произнёс Гриша.
Что? Нет, не хочу!
– А давай, – ответила я.
Что я только что сказала?!
Но менять что-либо поздно, тем более рядом Серафима, мне нельзя упасть в её глазах. Я ведь самая крутая по таким случаям.
Когда он сел на колени, я сказала ему:
– Проси.
– Пожалуйста, помоги мне помочь сестре, ей тринадцать лет. Если она умрёт, то и я умру.
Его сестра, Нина, точно, я часто с ней делилась некоторыми секретами, также я её даже приглашала года два назад домой. Она очень сильная и уверенная в себе девочка.
– Всё, теперь вставай, – произнесла я.
Вот бы он ушёл наконец. Чисто из моих чёртовых побуждений я не могу дать ему денег.
Он встал и посмотрел на меня своими карими глазами.
Он ждал. Ладно, ещё немного и всё закончится. Чёртово сердце, но почему ты разрываешься будто на мелкие кусочки на каждом моём слове, произнесённым в адрес этого ничем неприглядного мальчика, полностью заполнившего все мои мысли?
Но я должна закончить начатое, должна.
– Теперь можешь идти, неудачник, – сказала я и засмеялась.
– Но… ты меня обманула, ты обманула меня, – закричал он.
Отвечай, Рит. Еще немного, и он уйдет.
– Это же я. И, кстати, когда она умрёт…
– Заткнись, – перебил меня Гриша.
Затем он убежал. А я стояла там и думал: "Что же я наделала?" Но для себя решила, будь, что
