Тогда были интересные времена, когда первопроходцы «Хроник», вроде ставшего живой легендой Фрайка, удивляясь, обнаруживали, насколько детально проработан этот, казалось бы, виртуальный мир. Для того чтобы понять всю его глубину, достаточно сказать, что любой игровой предмет, от кирпича до кирасы, не возникал из ниоткуда, а создавался путём преобразования определённых материалов.
Для создания заурядного магического посоха, цена которого не превышала серебряный, требовалось найти дерево, срубить его, обработать, а затем ещё и зачаровать для придания магических свойств — иначе это будет просто палка. И так в «Хрониках» было во всём, от строительства до управления городами. Этот мир требовал не играть в него, изображая квази-богов, а жить, соблюдая определённые правила. О том, что за правила и чем сулит их нарушение, игроки узнавали сами. Причём далеко не сразу влияние тех или иных действий было очевидно.
Видит игрок захудалую деревушку, чья главная достопримечательность — графские конюшни. В самой деревне ничего интересно нет: мелкий торговец, пара типичных квестов подай-убей-принеси-спаси, иногда одновременно. Тогда как в конюшне — целый табун отборных жеребцов. Можно взять себе, можно продать.
Табун сразу же, совсем не магическим образом исчезает. Граф, конечно, назначает за игрока награду, посылает погоню. Но какие шансы у интеллекта искусственного против интеллекта живого? Никаких. Погоня в лучшем случае останется ни с чем, а в худшем пополнит трофеи конокрада.
Причём погибшие солдаты не возникнут снова из ниоткуда — это не про «Хроники раздора». Сами боты может и возродятся, если будет где, но каждого из них будь добр одеть, вооружить… задача весьма нетривиальная, когда по игровому миру снуют толпы клептоманов, крадущих всё, что плохо охраняется, а в случае, когда охраняется неплохо — сбиваются в кланы и решают проблемы силой.
Но конокрадство — это прошлый век. Зачем столько мороки, если можно убить и ограбить сразу графа? Правда, одному игроку это вряд ли по силам, но десяти-двадцати — запросто, особенно, если они хотя бы минимально организованны и умеют играть. Однако в отличие от рядового солдата, граф уже не возродится. Как положено уважающей себя феодальной системе, у него сразу найдётся несколько наследников, которые мгновенно перегрызутся между собой за опустевший трон. Солдатики, ещё вчера гоняющиеся за воришками из числа игроков, будут меланхолично убивать себе подобных в сражениях, где нет вообще ни одного живого человека.
«В игре невероятно проработанная система симуляции жизни! За этим интересно наблюдать даже просто со стороны», — таким было первое сообщение Фрайка в сообществе. Однако он, как и все остальные, писавшие в те далёкие времена первые отзывы, совершенно упустили из виду, что есть ещё и третья сторона. Та, которую в играх принято игнорировать и не замечать, кроме тех случаев, когда их требуется убить для квеста, — монстры.
Разработчики «Хроник раздора» со свойственной им скрупулезностью наполнили свой мир невиданным бестиарием всевозможных противников. От заурядных зверей до обладающих таким же искусственным интеллектом, как и обычные неигровые персонажи, созданий вроде орков, гоблинов, демонов и нежити. Их опасность заключалась даже не в умении реагировать на обстановку, а в том, что они не сидели на месте, покорно ожидая момента, когда их придут разбирать на трофеи. Вселенная не терпит пустоты, и монстры заполняли своими ордами любые пробелы, образовавшиеся из-за действий игроков, лишь усугубляя положение дел.
Оказалось, что убивать правителя страны, который как затычка запирает собой натуральные врата в Преисподнюю, — не самая умная затея. Это чревато тем, что охранять эти врата будет некому и неизвестно что и в каких количествах из них вылезет. Что некому будет банально сделать кирпич, потому что ну какой игрок придёт в игру лепить кирпичи? Тогда как последнего в окрестностях бота-кирпичника две недели назад торжественно приняли в свои ряды вурдалаки вместе с остальной деревней.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Вот где-то на этом этапе «Хроники раздора» превратились из просто хорошей игры в хит, завоевавший весь мир. Лепить кирпичи отправлялись даже люди весьма далекие от индустрии вирт-игр. Ведь здесь каждый мог найти занятие по душе.
Одним из них, привлечённый невероятными историями, и стал новичок с ником «Фалайз», сам теперь стоявший у истоков одной такой, но об этом ещё пока не подозревающий.
***
Кара и едва успевавший за ней Фалайз шли по той же самой дороге, которая ещё совсем недавно привела новичка в Амбваланг, правда в обратном направлении. Другие новенькие косились на эту странную парочку, но не встревали, хотя они и были единственными, кому в этот день пришло в голову вновь посетить стартовую локацию.
Представляла она из себя весьма заунывное зрелище. Игра, так блиставшая разнообразием во всех своих аспектах, в плане старта нисколько не старалась увлечь игрока.
Вначале было создание персонажа с множеством настроек и параметров, с помощью которых ты можешь воссоздать самого себя, или, если есть заранее оцифрованная внешность, загрузить её напрямую в игру, внеся, конечно же, правки по вкусу. Затем следовало короткое, унылое обучение, о котором и упоминать не стоит, и игрока выплёвывало в «Долине нубов».
Локация эта — скучная и пустая. Как следует из названия: долина в форме бутылки, огражденная от остального мира непроходимыми горами, а внутри зелёная равнина без каких-либо ориентиров и пара квестов, состоявших в истреблении хомяков. Последние представляли собой гигантских, толстых, на вид очень опасных, но на деле безвредных крыс. Так сразу и не скажешь, что ты очутился в игре, равных которой по наполнению не существовало.
Поэтому-то Фалайз отсюда и сбежал. Как можно двадцать минут кряду бить каких-то крыс, когда в этой игре можно построить свой замок? Грабить караваны? Основать гильдию борцов с хлебом? Стать правителем и запретить подданным носить одежду? Истреблять же хомяков — скука и уныние.
Тем не менее не прошло и пары часов, и он снова здесь оказался, хоть и не совсем по своей воле. Они с Карой остановились возле входа в долину, где нежить принялась инструктировать новичка:
— Хомяков помнишь?
— Ну.
— Отлично! Вот тебе емкость, — доставая из подсумка мешок как для картошки, сказала Кара, — набьёшь её внутренностями…
— Чего? — вытаращился на неё Фалайз. — Зачем тебе это? Точнее, почему это должен делать я?
— Мне это противно — раз. Моё снаряжение будет портится, а это лишние траты — дваз. Всегда приятно смотреть, как кто-то выполняет грязную работу за тебя — триз. Правда, я смотреть не собираюсь по причине раз, но всё равно даже думать об этом приятно!
— А чем в это время будешь занята ты?
— Слушать джаз, конечно же! Наслаждаться приятными мгновениями.
— Ещё вопрос: ты играешь за нежить, но тебе противно, эм, содержимое хомяка?
— Конечно! А ещё воздушные шарики, акварель, ежи, сыр сорта «Гауда», все японские роботы-пылесосы, а также люди, произносящие «эспрессо» как «экспрессо». Но и самое главное, — Кара ухмыльнулась, — этого хочу я, а хороший исполнитель никогда не спрашивает: «Зачем?», он лучше спросит: «Сколько мне заплатят?» — закончила свою речь нежить, но, заметив, что никакой реакции не последовало, нетерпеливо спросила. — Ну?
— Ну, сколько? — нехотя спросил новичок.
— Пол серебряного за полный мешок отборных внутренностей хомяков, который ты отнесёшь Грызу!
— Зачем ему внутренности хомяков? — скривился Фалайз.
— Видишь ли, по достоверной информации информагентства «Я-любимая» мне известно, что Грыз не настолько сведущ в анатомии, как ты, и не знает, чьи это внутренности, — Кара хитро улыбнулась. — Придёшь и вывалишь это ему на стол, можешь сказать что-то пафосное.
— А если он меня убьёт?
— Получишь сразу золотой, — не раздумывая ответила нежить.
— То есть суть в том, чтобы он меня убил? — догадался по её реакции Фалайз.
