из окровавленных трупиков.
В болезненном воображении художника эта странная картина олицетворяла взаимоотношение полов. Так он это видел сквозь призму своих неудач и сквозь помутневшее стекло своего рассудка…
Зазвенел дверной звонок, художник не удовлетворенно поморщился, положил кисточку, накрыл картину и пошел открывать дверь.
— Привет Владик, сейчас я видел твою музу, такое ощущение, что она только что родилась из пены салона красоты…, — со смехом сказал молодой человек, которому открыл Неудов. — Ах фигура, фигура! Точеной вазы облегающий корсаж выдавливает бледные бутоны, — продолжал он игриво и широко улыбаясь.
Это был Пегасов, начинающий поэт и сосед Неудова. Вместе они снимали небольшую квартирку на востоке Москвы.
— Да жадными поцелуями я хотел бы украсить эту грудь, — иронично ответил художник.
Неудов считал поэзию Пегасова подобием искусства барокко, а потому не совсем актуальной…
Сейчас они говорили о девушке Даше, что жила по соседству и была объектом безнадежной любви со стороны художника…
Извинившись и сославшись на занятость Неудов ушел обратно в свою комнату. Он не смог продолжить работу и в мрачном настроении упал на диван.
Художник был раздираем сладострастием и тщеславием, что подобно скользким змеям ползали в яме его нищеты. Он мечтал о богемных оргиях с девочками-натурщицами, анорексичными большеглазками. Длинные удавы их густых, распущенных волос околдовывали его, а раскованные жала язычков кололи в самое сердце. Но у него абсолютно не было денег… Он мечтал о триумфальной славе, о виньеточных автографах раздаваемых налево и направо, о восторженных глазах поклонниц в которых смешалось обожание и испуг. Но он, совершенно, ни кого не интересовал, а картины его считались тяжелыми и странными. Мрачная ревность к чужим успехам и депрессивное ощущение собственной не полноценности постоянно одолевали его…
Не было у художника и женщины…
Простые девушки не отвечали его рафинированным, утонченным вкусам, они были для него как дешевые, бездарные картины, продаваемые в подземных переходах…
Другие же, девушки-картины, с завораживающими сладострастными пейзажами и натюрмортами, в свою очередь для него стоили слишком дорого в валюте богатства, славы и обаяния…
Он восторженно любил свою соседку Дашу, красивую, умную студентку, но она была к нему совершенно равнодушна…
Последний их разговор протекал в следующем русле.
Смущаясь и не уверенно улыбаясь Неудов говорил.
— Даша привет, я видел тебя на выставке картин в галерее “Хаос”. Прекрасная выставка, но ты быстро ушла оттуда?
— А Неудов, привет. Да был срочный звонок и мне пришлось уйти. Как твои стихи? — продолжала она с улыбкой.
— Стихи рисуются, рисуются потихоньку, — отвечал художник запнувшись.
— Ты меня извини, но мне надо идти, — дружелюбно говорила Даша, махая на прощание рукой.
— Да, да, конечно, конечно, — торопливо говорил Неудов.
А потом долго еще вспоминал идеальную, обожаемую Дашу и когда мысленно доходил до ее губ, сердце его начинало учащенно биться…
Глава 2
В пять часов вечера Неудов и Пегасов пошли в не большой антикварный магазин. Там они черпали вдохновение для своих стихов и картин.
Этот источник вдохновения придумал Неудов. Зайдя как-то случайно в антикварную лавку он заметил что тесное нагромождение различных произведений искусства порождает необычные, а порой даже и странные картины.
— Владик, завтра надо платить за квартиру. Извини, но понимаешь я уже второй месяц плачу полную сумму, — смущаясь, сказал Пегасов своему соседу.
— Завтра не смогу, но скоро точно будут деньги, я уверен, что продам несколько картин, — нервно ответил Неудов.
— Ладно в этот месяц я еще смогу заплатить всю сумму, но в следующий ни как не получится…, — огорченно сказал Пегасов. — Ну да что о грустном, Неудов, — быстро переключился он, — нас сегодня приглашает к себе на вечеринку мой друг и одногруппник Скоробогатов.
— А, это представитель золотой молодежи пробы 999, — пошутил хмурый Неудов.
— Да, сынок богатых родителей, писатель, поэт, интеллектуал, помнишь я давал тебе его книжку в золотом переплете — “Кураж и смерть. Прекрасен ее стан…”, — ответил с долей апофеоза Пегасов.
— Да, припоминаю, — буркнул Неудов.
— Так вот, он издал новую книжку и сегодня будет закрытая вечеринка в честь этого знаменательного события. Будет пьяная презентация новой книги, будут девочки из эскорт услуг, которых оденут как фрейлин 18 века…, давняя слабость Скоробогатова к временам рококо… Будет устроена охота в духе той эпохи, только эротическая, где затравят какую-нибудь девушку-оленя. В общем, будет весело…
— Да уж заманчиво, — повеселев, сказал Неудов.
Глава 3
Примерно в час ночи Неудов и Пегасов слегка подвыпившие пришли на вечеринку к Скоробогатову. На входе две смеющиеся, голые девушки (нимфы холла) помогли снять им верхнюю одежду и вручили новую книжку писателя “О мрак финала. О клеймо тупиц…”.
Вечеринка была в разгаре, полуголые девушки в огромных париках лениво возлежали на кушетках, обмахивая себя веерами. Многие из них самозабвенно целовались друг с другом. Стая молодых людей припала к очередной жертве, лился смех, куски ажурной одежды летели в сторону и в кокетливой агонии билась чулочная ножка …
Друзья нашли пьяного Скоробогатова в обществе юной обнаженной фрейлины, которая пыталась укрыться веером от его обильных поцелуев. Шумно поприветствовав его, они разбрелись по сторонам.
Охмелевший Неудов обходил комнату за комнатой… в сладострастном тумане плавали девушки призывно и мраморно улыбаясь… и вдруг своими помутневшими глазами он наткнулся на Дашу. В то же мгновение сердце его екнуло, а ноги ослабели… Да он все понял… Его уникальная, обворожительная Даша, Даша которую он любил и идеализировал, была из эскорт услуг… Он в оцепенении сел на свободное кресло и как в трансе стал наблюдать за тем что творили с Дашей. А с Дашей творили очень и очень многое…
Через 10 минут он пошел пить. Художник долго и много пил и каждый раз слегка вздрагивал, когда слышал хихикающий голос Даши…
Глава 4
На следующий день Неудов проснулся у себя, где-то около 2 часов по полудню, в страшном похмелье, голова болела, на душе был склизкий осадок. В голове пульсировала мысль “Даша шлюха…Даша шлюха…”.
Зазвонил телефон. Неудов с большим трудом встал, подошел к аппарату и взял трубку.
— Неудов, — хрипло сказал он.
— Добрый день. Вас беспокоит галерея “Валтасар”. Мы отобрали список работ для нашей новой выставки и к сожалению было принято решение, что Ваши работы не совсем нам подходят, — ответил ему голос в телефоне. — Но мы занесли Вас в базу и как только будет выставка с соответствующей тематикой …
Неудов не дослушав пренебрежительно бросил трубку, хромая дошел до кровати и упал в нее абсолютно
