Руди.
Из записей доктора Йозефа Гольдштейна:
…Я в полном замешательстве. То, что недавно случилось с герром Восом и доктором Шмидтом, произошло снова. Герр Вессель — в начале нашей беседы — был приятным и внимательным молодым человеком. Он объяснил мне, что обзор выставки моих пациентов, написанный обозревателем отдела культуры, явно выбивался из общего стиля журналиста, внезапно решившего, что герр Шикльгрубер — гений кисти. Он расспрашивал меня о художественной терапии и собственно о герре Шикльгрубере, о котором он знает, что это «Пациент С». Он заверил, что прекрасно понимает мое желание сохранить анонимность пациента, но попросил поподробнее рассказать о прошлом Шикльгрубера. Также он попросил разрешения посмотреть его работы (хотя упомянул, что собирается присутствовать на открытии выставки).
Изначально, его реакция при просмотре картин была похожа на мою: он был напряжен и взволнован. Но в дальнейшем его поведение изменилось. Как будто он увидел в этих картинах что-то, что его возбудило. Клянусь жизнью, я так и не понимаю, что он мог там увидеть. Он становился все более и более возбужденным, он переходил от одной картины к другой, бормоча что-то себе под нос. Казалось, он даже забыл, что я нахожусь с ним в одной комнате. Когда я, наконец, обратился к нему, он вздрогнул и сердито уставился на меня — как будто я забыл свое место. Он холодно попрощался со мной и быстро ушел…
…Это картины. Вот что общее во всех этих случаях — живопись герра Шикльгрубера. Что-то в них (и я никак не понимаю что, равно как и то, почему на меня это не оказывает никакого влияния) заставляет людей коренным образом меняться. Они преисполняются ненависти и мании величии, начинают разражаться тирадами против евреев и других, которые, по их мнению, несут угрозу обществу.
Я должен удержать герра Шикльгрубера от дальнейшего рисования — хотя, как я боюсь, это приведет к серьезному регрессу в его лечении, вплоть до возвращения в нынешнее состояние. Если этот рецидив случится, то я даже не знаю, как его можно будет лечить. Я не могу использовать нынешний метод, при котором он становится тихим и общительным. Каким-то страшным образом его безумие инфицировало его картины и заражает окружающих.
Самое главное — я дожжен связаться с герром Восом и добиться того, чтобы рисунки герра Шикльгрубера были убраны из экспозиции до того, как галерея откроет двери широкой публике. Я прихожу в ужас при мысли о том, что бредовые идеи распространятся настолько, что охватят все население.
Какого же зверя я спустил с поводка? Я ведь только хотел помочь больной душе…
Служебная записка доктора Шмидта доктору Гольдштейну:
…Я получил жалобу от Гельмута Воса, что вы пытаетесь воспрепятствовать нашим соглашениям о художественной выставке. Напоминаю вам, что я уделяю вашему поведению самое пристальное внимание, а также то, что я не намерен терпеть подобные выходки. Если вы намерены и далее сотрудничать с нашим институтом, то рекомендую вам немедленно прекратить всякие попытки убрать живопись герра Шикльгрубера с экспозиции.
Из записей доктора Йозефа Гольдштейна:
…Я отобрал все рисовальные принадлежности у герра Шикльгрубера. Как я и опасался, он немедленно впал в ярость и начал корчиться в судорогах, изрыгая бессвязные проклятия. Я был вынужден сделать ему укол. Санитар, который, как и многие другие в клинике, был «заражен» этими картинами (иного слова я подобрать не могу), не помог мне. В какой-то момент я подумал, что, скорее, он придет на помощь герру Шикльгруберу, а не мне…
Из газеты Die Berliner Nachrichten:
РАССЕРЖЕННЫЕ НЕМЦЫ ПРОЯВЛЯЮТ СВОИ ЧУВСТВА
Автор: Руди Вессель
Наконец-то евреи в этом городе получили явное и долгожданное предупреждение, когда патриотически настроенная группа граждан, уставшая от еврейского заговора, собралась на импровизированный митинг при свете факелов.
Демонстрация произошла у «Современной галереи», куда публика пришла, чтобы полюбоваться на выставку нового талантливого художника, настоящего провозвестника немецкого духа, по имени Адольф Шикльгрубер. Ничто не нарушало внимание посетителей до тех пор, пока неопознанный до сих пор человек, не начал кричать, что картины герра Шикльгрубера опасны и их необходимо запретить. Эта грубая попытка ввести цензуру возмутила публику, и на улице стихийно образовалось собрание. Собравшиеся начали скандировать лозунги, после чего прошли маршем по улице.
Сообщается о разбитых витринах, подожженных зданиях и попытках грабежей. В основном пострадали кулинария и книжный магазин. По словам полиции, сумма ущерба, заявленного владельцами, намеренно завышена. Представитель полиции сказал: «Они всего лишь хотят побольше содрать со страховых компаний».
Из записей доктора Йозефа Гольдштейна:
…Мои попытки убрать картины герра Шикльгрубера из экспозиции закончились ничем. Равно как и мои попытки как-то излечить моего пациента — он вернулся в свое первоначальное состояние, в каком пребывал к моменту нашей первой встречи.
Завтра Йом Кипур. В последнее время я нерегулярно посещал синагогу, но завтра я туда обязательно пойду. Мне о многом необходимо подумать…
Из письма Гельмута Воса Руди Веселю:
…Адольфа Шикльгрубера, которого силой удерживает в психушке этот грязный еврейский доктор, завидующий гениальности творца. Мы освободим его, и покажем жидам, кто здесь хозяин.
