Она выпрямилась и без улыбки посмотрела на его ухмыляющееся лицо.
— Прекратите паясничать. Я знаю, как выглядит огнестрельная рана, — произнесла она. — Вам лучше всего обратиться в окружную больницу. — Повернувшись к нему спиной, Лаура принялась нажимать кнопки на телефонном аппарате. — Я позабочусь о вас до приезда «Скорой помощи». Прошу вас лечь. Как только дозвонюсь, постараюсь остановить кровотечение. Алло, — проговорила она, когда на другом конце провода сняли трубку. — Это доктор Маллори из Иден-Пасс. У меня больной, нуждающийся в неотложной…
Его рука легла на рычаг. Она встревоженно оглянулась.
— Не поеду я ни в какую такую больницу, — отрезал он. — Не нужно мне никакой «Скорой помощи». Это пустяки. Вы поняли, что я говорю? Пустяки! Остановите кровотечение, перевяжите рану, и все тут. Так как насчет виски? — спросил он уже в третий раз.
Не обращая внимания на его слова, Лаура опять попыталась позвонить в больницу, но не успела до конца набрать номер, как он выхватил у нее трубку и вырвал провод из аппарата.
Она повернулась к нему, собираясь дать волю своему гневу, и впервые с тех пор, как впустила незнакомца в дом, почувствовала страх. Даже в этом небольшом техасском городке нередки случаи наркомании. Вскоре после приезда Лаура установила в доме сигнализацию, чтобы предотвратить кражу лекарств, отпускаемых по рецепту, и наркотических болеутоляющих средств.
Он явно уловил перемену в ее настроении. С грохотом бросил трубку на стол и мрачно улыбнулся:
— Послушайте, док, если бы я заявился сюда, чтобы на вас напасть, то давно бы это сделал — и след простыл. Дело в том, что я не хочу, чтобы пошли слухи. Так что позабудем о больнице, ладно? Помогите мне, и мы распрощаемся.
Губы у него побелели. Он шумно втягивал воздух через стиснутые зубы.
— Вам плохо?
— Вовсе нет.
— Вам очень больно.
— Да, — признался он, кивнув головой. — Болит так, что хоть вой. Вы что, хотите, чтобы я истек кровью, пока мы спорим?
Она внимательно посмотрела на его упрямое лицо и решила согласиться, иначе он уйдет. Конечно, это легче всего, но совесть не позволяла ей отпустить человека в таком состоянии на все четыре стороны. Лаура велела мужчине спустить джинсы и лечь на кушетку.
— Я сам не раз давал такую команду, — заметил он.
— Охотно верю. — Она направилась к раковине, чтобы помыть руки дезинфицирующим раствором. — Если вам известно, где доктор Паттон держал виски, вы, должно быть, местный житель.
— Я здесь родился и вырос.
— Тогда почему вы не знаете, что он ушел на покой?
— Я какое-то время отсутствовал.
— Вы у него лечились?
— С тех пор, как себя помню. Он лечил меня от ветрянки, тонзиллита, починил мне два сломанных ребра, ключицу, сломанную руку, спас от заражения крови после того, как я поиграл в футбол ржавой консервной банкой. У меня до сих пор остался шрам на бедре в том месте, которым я на нее приземлился.
— Наверное, плакали?
— Ни в коем случае, — серьезно откликнулся он. — Сколько раз я являлся сюда за помощью среди ночи, и док Паттон открывал мне эту самую заднюю дверь. Между прочим, он не был таким скупердяем, когда виски использовалось в медицинских целях. Что вы делаете?
— Это успокоительное. — Лаура нажала на поршень шприца, и в воздухе рассеялось туманное облачко лекарства.
Затем она положила шприц и протерла его руку смоченной в спирте ватой. Прежде чем Лаура сообразила, что он собирается сделать, мужчина схватил шприц, нажал большим пальцем на поршень и выпустил жидкость на пол.
— Вы что — считаете меня идиотом?
— Мистер…
— Если вы хотите, чтобы я не чувствовал боли, дайте мне стакан виски. Я не позволю накачать меня наркотиками, чтобы я перестал соображать и вы бы спокойно вызвали «Скорую».
— Между прочим, — сердито заявила Лаура, — по закону я обязана сообщать властям о всяком огнестрельном ранении.
Он попытался сесть, и, когда это ему удалось, кровь хлынула у него из раны. Он застонал. Лаура торопливо натянула хирургические перчатки и принялась осушать кровь марлевыми тампонами, чтобы определить серьезность ранения.
— Боитесь заразиться СПИДом? — спросил он, кивнув на ее руки в перчатках.
— Профессиональная привычка.
— Не стоит волноваться, — объявил он с усмешкой. — Я всегда осторожен.
— Но сегодня-то не остереглись. Может, вас поймали, когда вы мошенничали в карты? А может, приударили не за той женщиной? Или чистили ружье, и оно случайно выстрелило?
— Я же сказал вам, что это…
— Помню. Упали на вилы. Только вилы оставят колотую рану. Я же все-таки врач, хотя вы этим и недовольны. — Она быстро и ловко обрабатывала рану. — Послушайте, мне придется иссечь края и наложить внутренние швы. Будет больно. Я должна вам дать обезболивающее средство.
— Об этом не может быть и речи. — Он сделал слабую попытку подняться.
Лаура его остановила, упершись ладонями ему в плечи.
— Может, попробуем лидокаин? Это местное анестезирующее средство, — пояснила она, взяла флакон из шкафа и дала ему прочитать наклейку. — Вы согласны?
Он неохотно кивнул и стал наблюдать, как Лаура готовит другой шприц. Она сделала укол около раны. Когда мышечные ткани потеряли чувствительность, она выровняла поврежденные места, обработала края физиологическим раствором, наложила внутренние швы и дренировала рану.
— А это еще что такое? — Незнакомец был бледен и обильно потел, но внимательно следил за умелыми движениями ее рук.
— Это чтобы удалить из раны излившуюся кровь и лимфу и предотвратить инфекцию. Я сниму дренаж через несколько дней. — Она наложила внешние швы и покрыла рану стерильной повязкой.
Бросив грязные перчатки в специальный металлический бачок для инфицированных материалов, Лаура вымыла руки над раковиной. Затем попросила его сесть, чтобы обмотать туловище эластичным бинтом, который будет фиксировать повязку.
Она отступила назад и придирчиво осмотрела результаты своей работы.
— Вам повезло, что стрелок оказался не из лучших. Чуть-чуть вправо, и пуля задела бы жизненно важные органы.
— А чуть-чуть ниже, и мне бы уже никогда не проникнуть в некоторые другие органы, тоже, знаете ли, очень важные.
Лаура сделала вид, что ничего не слышала.
— Считайте, что вам очень повезло, — вполне равнодушно обронила она.
Бинтуя рану, она вынуждена была обхватывать его тело руками, почти прижимаясь щекой к широкой груди. У него был крепкий, загорелый, покрытый волосами торс. Эластичный бинт рассек надвое его плоский мускулистый живот. Ей приходилось работать в отделениях «Скорой помощи» больших городских больниц и зашивать раны многим подозрительным личностям, но никто из них не был так интригующе разговорчив и… красив.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
