Анна, прижав трубку к плечу, потянулась за сигаретой. Слышно было, как громко засмеялась Люсьен, значит, действительно пришел ее переводчик Серж.
Что за выставка сегодня? Надо на ней побывать самой. Чтобы избежать встречи с губернатором и, возможно, с Ращинским, она пойдет туда позже: первые лица, как правило, недолго задерживаются на таких мероприятиях.
— Я его выпроводила, Анна. Серж будет ждать меня у входа в ресторан, на первом этаже отеля. Завтрак на четверых. Оказывается, один из тех, кто встречал меня на вокзале, начальник департамента. Так какие наши планы, дорогая?
Они поговорили еще минут пять, условившись, что встретятся за полчаса до полуночи. Из предложенной программы Люсьен откажется только от выставки, сославшись на бессонную ночь в пути и желание отдохнуть перед поездкой за город.
* * *
В поезде Анна спала урывками и сейчас, вернувшись в дом, особенно после поездки на кладбище, чувствовала себя разбитой. Поспать бы часов до трех: до того, как откроется выставка, еще много времени, а сначала надо посмотреть, какие еще сюрпризы ей приготовил Алексей Петрович. Она сняла ключ с общей связки — пора испробовать и этот, последний.
В хозблоке, оказавшемся под домом, Анна с любопытством оглядела три кладовки, заполненные банками и пакетами с продуктами. Вот и погреба. Ей нужен второй, вход в который из этой, средней, кладовки. Крышка в полу отодвинулась легко, едва Анна коснулась кнопки в стене. Теперь надо найти еще одну кнопку. А, вот и она: под первой ступенькой лестницы тут же загорелась лампа, осветившая довольно просторный погреб. Анна спустилась вниз. Вдоль стен с деревянными панелями были выстроены небольшие кирпичные ниши для хранения овощей. Одна из них наполовину заполнена луком, другая — морковью, следующая — капустой и свеклой. В нише с луком в углублении под верхним кирпичом Анна нащупала маленький рычажок. Он поддался легко, и сразу же одна из деревянных панелей, укрывающих стены, выдвинулась на полметра вперед: за ней поблескивала стальная гладь двери.
Ключ легко повернулся в замке, и, как только Анна вошла внутрь и тяжелая дверь защелкнулась за ней, деревянная стенная панель тут же вернулась на прежнее место, одновременно погасла лампа, освещающая погреб, и автоматически задвинулась крышка на потолке.
Кромешная тьма на секунду испугала. Анна нащупала справа от двери полку, нашла маленький фонарь с неожиданно мощным пучком яркого света. Конец узкого бетонного коридора скрывался в темноте. Пройти надо было двадцать метров, которые показались бесконечными. Наконец фонарь высветил впереди бетонную стену, завершающую этот длинный каменный параллелепипед. Анна пошарила рукой в правом нижнем углу. Вот он, еще один рычажок! В глухой тишине бетонный блок начал медленно отодвигаться.
Тот же самый ключ она вставила в замок еще одной стальной двери, оказавшейся за бетонной стенкой, и с облегчением вздохнула, когда та защелкнулась у нее за спиной.
Теперь Анна находилась в ярко освещенном холле с толстым ковром на полу. Прямо и по бокам — двери. За одной — ванная комната и туалет, крошечная кухня. Анна открыла холодильник — продуктов достаточно.
За второй дверью — спальня. В третьей комнате, довольно большой, стояли мягкий диван, несколько кресел вокруг низкого круглого стола, справа у стены — письменный стол, на котором уместился компьютер. В мебельную стену были вмонтированы телевизор, видеомагнитофон, вместительный бар с напитками.
В ящике письменного стола она нашла несколько видеокассет, пересчитала — ровно шесть. Перед тем как посмотреть их, зашла в ванную комнату, где увидела душевую кабинку, раковину под большим зеркалом. Анна знала, что, если нажать кнопку под раковиной, та стена, против которой она сейчас стоит, откроет ей вход почти в такой же бетонный коридор, которым она пришла сюда. Завершится он железной лестницей, ведущей к канализационному люку. С помощью рычажка — он тоже спрятался под верхней ступенькой — люк бесшумно сдвинется. Тишину нарушат разве что шуршащие от ветра кусты малинника, в гуще которых расположен этот выход. Оттуда напрямик через небольшую рощицу всего минут десять-пятнадцать быстрого хода до трех башен-двенадцатиэтажек, с которых начинается северная часть города. От рощи с озером эти дома отделяет длинный ряд гаражей. Один из них Алексей Петрович купил год назад. Сейчас там стоит, заправленный «под завязку» новый джип, а в бардачке его — доверенность на имя Анны.
Малинником завершался пустующий пока участок земли, примыкающий к забору дома, который Анна покинула всего пять минут назад. Подземный бункер и бетонные переходы были построены как раз во всю длину этого участка. А на соседнем, справа, за высоченным забором стоял дом, принадлежащий первому заместителю губернатора Николаю Ращинскому.
* * *
— Какого черта ты в такую рань поперся на кладбище?
— Ну, как же, Николай Семенович, вы сами мне поручили все проверить и чтобы к девяти утра был полный порядок. Там же с самых похорон никто не был. К семи я вызвал бригаду рабочих из ДЭУ-9, чтобы вывезли всю грязь, разровняли землю, освежили краской крест, в оранжерее заказал сорок роз, они уже на могиле.
— А, зря все это! Минеев на кладбище все равно не поедет. Откроет выставку — и вполне достаточно. Так кто там к Терехиным наведался?
— Девчонка молодая. Сильно плакала и обнимала памятник, который вас в прошлый раз так удивил.
— Ты, Макс, кстати, узнал, кто этот памятник поставил, сколько за него заплатили?
— Заплатили хорошо — черный мрамор нынче дорогой. А вот кто именно, в бюро погребальных услуг и сами не знают. Заказ был из Москвы. Почтой прислали портрет Терехиной. Оплата перечислением. Может, по реквизитам попытаться узнать, кто так расстарался?
Ращинский махнул рукой:
— Пока не надо. Девицу эту узнаешь?
Максим, помощник губернатора, пожал плечами:
— Она хоть и лицом ко мне стояла, но далековато все же. И памятник ее загораживал. — Он задумался. — Ну, какая она… Выше среднего роста, худенькая, волосы по плечи, светлые. Но не блондинка. Черт, как этот цвет-то называется…
— Платиновый? Пепельный?
— Во-во, пепельные у нее волосы.
— Может, седые?
— Да вы что, Николай Семенович, говорю, девчонка молодая совсем.
«Что я голову ломаю? — разозлился на себя Ращинский. — Дальняя родственница, сокурсница, подруга детства — да мало ли кто знал Настю?!»
Он глянул на молодого человека:
— Ну, ладно. На могилке Шерсткова, говоришь, все в порядке?
— Полный порядок!
— Вот и поезжай туда сам, Макс. Пусть из оранжереи тебе еще цветочки доставят, скажи пару проникновенных слов от имени губернатора. И, сам знаешь, держи ушки на макушке: разговоры разные идут.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
