Читаем без скачивания Дурман - Екатерина Риз

Никак не касается, но она же метит на звание идеальной жены?

Далась ей эта идеальность. Идеальная дочь, идеальная студентка, теперь жена. Наверное, дело в том, что у неё никогда не получалось до этой вершины дотянуться. Если честно, она даже близко никогда не оказывалась, что порой приводило в отчаяние. Вся юность прошла в переживаниях, пусть и надуманных, но в том возрасте всё казалось трагедией. Ира приказывала себе быть сильной, относиться к неудачам философски, но иногда было жутко обидно, причём из-за какой-то ерунды. Было и смешно на себя, и обидно одновременно. Наверное, это и называется юношеским максимализмом, когда эмоций столько, что оценивать их адекватно невозможно, они переполняют, захлёстывают, радуя, а чаще угнетая. Правда, про угнетение понимаешь позже, когда взрослеешь, перерастаешь этот самый максимализм, будь он неладен. Кстати, её родители до сих пор живут в уверенности, что Ира самый опасный возраст прошла без проблем и потерь. Конечно, они же не знают о первых влюблённостях, зачастую безответных, переживаниях о своей не совершенности, и их с двоюродной сестрой тайных вылазках в ночной клуб. Хотя, о подобном родителям знать ни к чему. Даже спустя годы, даже если всё закончилось благополучно, но думается, что папа и сейчас, спустя десятилетие, за сердце схватится. Ему ведь и в голову не придёт, что его дочка, рискуя шеей, спускалась ночью по водосточной трубе, сунув в заплечную сумку туфли на шпильке. Боже, на какие безумства её Томка подбивала! А сейчас её беспутная сестрёнка замужняя женщина и мать мальчишек-близнецов, и наотрез отказывается признавать свою вину в их юношеских глупостях.

Ира вдруг поняла, что улыбается, что совсем некстати, ведь свекровь вновь принялась рассказывать о семейных делах, и улыбки сейчас совершенно не к месту.

– Как твоя работа? – неожиданно спросила Валентина Александровна, а Ира, не ожидавшая такого вопроса, не сразу сумела собраться с мыслями. В конце концов, обстоятельно кивнула.

– Всё хорошо, спасибо.

– Миша говорил, что ты сняла помещение под офис.

Ира заметила, как оживился свёкор, оторвался от созерцания незнакомого пейзажа за окном, и посмотрел на неё.

– Да, но офис совсем маленький. Можно сказать, что и не офис. – Она улыбнулась. – Просто комната. С диваном и окном.

– Было бы кого там принимать, – сказал Пётр Валентинович.

Ира крепче сжала руль, смотрела только на дорогу. Выдержала небольшую паузу, после которой бодро продолжила:

– Назначать встречи в кафе и торговых центрах не слишком удобно… да и правильно. Иногда требуется тишина, чтобы всё обсудить и найти какое-то решение. К тому же, некоторые клиентки, дамы достаточно… – Ира посомневалась, стоит ли произносить следующее слово, но всё-таки сказала: – обеспеченные, а встречи в кафе с ноутбуком, это не слишком солидно. – И поспешно добавила: – Миша со мной согласен.

Свёкор поёрзал на соседнем сидении, затем кинул взгляд за своё плечо, на жену. Взгляд был достаточно выразительный, и Пётр Валентинович, наверное, думал, что Ира, сосредоточенная на управлении машиной, его не заметит. А она заметила, но, конечно же, сделала вид, что ничего не происходит, и безмолвное осуждение и явное непонимание родителей мужа её нисколько не беспокоит. Правда, едва справилась с тем, чтобы не поморщиться от досады.

Отлично начинается родственный визит, ничего не скажешь.

Но отчего-то в этот раз Мишиных родителей её работа интересовала чрезвычайно. До возвращения Миши с работы, Ира ответила уже на пару десятков вопросов о том, чем же именно она занимается и как помогает людям. И каждый раз, спотыкаясь на словах «магазины» и «покупки», чувствовала, что её не понимают.

– Ты можешь им объяснить? – зашипела она на мужа, оставшись на минутку с ним наедине. Зашла за ним в спальню, поплотнее прикрыла дверь, и на Мишу взглянула умоляюще и возмущённо одновременно. – Скажи им, что я не трачу всё своё время на покупки и сплетни за кофе с подружками. Скажи им, что это моя работа!

Муж усмехнулся, вполне добродушно, снял рубашку, и устало потянулся.

– Ириш, ты нагнетаешь.

– Я нагнетаю? Миша, ты вернулся двадцать минут назад, а я с ними почти целый день. И мне лучше знать, нагнетаю я или нет! Они вопросы задают, много вопросов, и это неспроста.

– И что, по-твоему, это значит?

– Спроси. Это же твои родители.

Миша сунул голову в ворот лёгкого свитера, а потом вдруг руку протянул, взял Иру за плечо и привлёк к себе.

– Возьми маму с собой по магазинам.

Ира глаза на мужа вытаращила. Они стояли близко друг к другу, едва ли носами не касались, и она видела Мишины глаза, они откровенно смеялись. А Ира голос понизила.

– Ты с ума сошёл? Она умрёт, увидев хоть один ценник.

Муж рассмеялся.

– Зато она поймёт, сколько ты зарабатываешь.

– Да ну тебя, – расстроилась Ира. – Я понимаю, тебе весело, но мне-то что делать?

– Я тебе уже говорил, что делать, – ответил он спокойно. – Улыбайся. И мама, в конце концов, отстанет. Когда ты начинаешь сыпать именами дизайнеров, родителей это только путает. Кстати, не только моих, но и твоих.

Ира выдохнула, присела на постель и задумалась. А улыбнулась только тогда, когда почувствовала руки мужа на своих плечах. Он наклонился к ней, поцеловал в макушку и попросил:

– Относись ко всему проще. А с родителями я поговорю, обещаю.

Миша из спальни вышел, а Ира не сразу нашла в себе силы пойти за ним. Осталась сидеть, дверь за мужем негромко захлопнулась, и она осталась одна, наслаждаясь тишиной. Если честно, каждой секундой наслаждалась, отсчитывала их, не понимая, отчего её так напрягает вечер в компании родителей мужа. Все эти вопросы, скрытые претензии и пристальные взгляды свекрови, которые преследовали Иру, что бы она ни делала. Готовила, накрывала на стол, поправляла подушки на диване… Больше всего раздражало, когда Валентина Александровна после отправлялась по её стопам и переделывала всё, к чему прикасалась Ирина рука. Ненавязчиво, ведя беседу, но двигала тарелки на три миллиметра в сторону, взбивала подушки, добиваясь идеальной пышности, и всё это под аккомпанемент рассуждений о важности Мишиной работы.

– Я собираю все его статьи, я тебе говорила?

– Да.

– Купила специальный альбом, и туда всё вклеиваю. Когда-нибудь ему будет приятно перечитать свои работы.

– Когда? – переспросила Ира, подыгрывая свекрови. – Он и так их наизусть помнит.

– Это сейчас. А пройдут годы, он займётся чем-нибудь другим…

– То есть, когда ему дадут повышение?

– И это тоже. – Валентина Александровна повернулась к ней. – А что, что-нибудь уже известно?

– Мне нет.

Свекровь вздохнула.

– Я бы на твоём месте поинтересовалась успехами мужа.

– В смысле?

– Ты же знакома с его начальником. Ты дружишь с его женой…

– Не дружу, – отказалась Ира. – Мы просто знакомы.

– Это почти одно и то же.

– Валентина Александровна, вы же знаете, Миша такое вмешательство не оценит.

Свекровь лишь головой покачала, а на Иру бросила многозначительный взгляд.

– Он же мужчина, Ирочка, ему совсем не обязательно знать.

Ира решительно покачала головой.

– Я так не могу.

– Я почему-то так и думала.

Это было произнесено негромко и в сторону, и Ира на свекровь обернулась, но та сделала вид, что не заметила замешательства невестки. Вот так вот, они замечательно общаются. А помнится, на свадьбе Валентина Александровна просила называть её мамой, но Ира так и не смогла преодолеть себя. «Мама» – это не то слово, которым стоит разбрасываться.

Но недопонимание тяготило, и хотя продолжать разговор о профессиональных успехах мужа, у Иры особого желания не было, она решила предпринять ещё одну попытку со свекровью договориться. Или поладить, или найти общий язык. Как угодно можно назвать, лишь бы та перестала пытать её своими пристальными, скорбными взглядами.

– Миша талантливый, у него всё получится, – сказала она, когда они с Валентиной Александровной всё-таки выбрались вместе в город, чтобы купить подарки родственникам и знакомым в Новосибирске. Кстати, ходить со свекровью по лондонским магазинам, было ещё то удовольствие. Она совершенно не разбиралась в ценах, Ире постоянно приходилось пересчитывать для неё в российские рубли, переводить всё, что говорили вокруг, потому что Валентине Александровне всё было любопытно и необходимо знать.

– Разве я говорю, что это не так? Но даже талантливым нужна помощь, иногда. А ты жена.

Ира тихонько вздохнула, не отрывая взгляд от витрин.

– Вы же знаете, повышение означает возвращение в Москву, а Миша… мне кажется, он ещё не готов.

– А ты?

– Что я?

– Ты хочешь, в Москву? Там твои родители.

Над ответом следовало подумать. Ира знала, что свекровь анализирует каждое её слово, и наверняка использует это против неё в разговоре с сыном, если поймёт, что это для неё выгодно. Мишины родители хоть и гордились сыном, но его столь долгое пребывание за границей не слишком их радовало. Ире даже казалось, что они откровенно боятся, что Мишу соблазнят каким-нибудь выгодным предложением, и он решит остаться в Англии на постоянное жительство. Чем именно их это пугало, было не совсем понятно, но точно не радовало.